17 >

Нижним  Новгородом,  Казанью или  Самарой,  похвастать  и нечем. Должно же у
каждой местности свое основание для гордости быть! У нас вот теперь есть.
     Некоторыми  историками  считается,   что  знаменитый  сибирский  поход,
последствиям  которого  империя  обязана  большей  частью  своих  необъятных
земельных владений,  Ермак Тимофеевич начал именно из  нашего края, в память
чего  и воздвигнут бронзовый исполин.  Этот ответственный заказ был  доверен
одному  заволжскому  скульптору,  возможно,  не  столь даровитому,  как иные
столичные ваятели,  зато истинному  патриоту края и  вообще  очень  хорошему
человеку,  горячо   любимому  всеми  заволжанами  за   душевную   широту   и
добросердечие. Шлем покорителя Сибири у  скульптора и в самом деле получился
несколько похожим на монашеский клобук, что и привело бедного  брата Антипу,
незнакомого с нашими новшествами, в суеверное заблуждение.
     Это еще что! Прошлой осенью капитан буксира, тянувшего за собой баржи с
астраханскими   арбузами,  выплыв   из-за  излучины  и   увидев  над  кручей
пучеглазого истукана, с перепугу посадил всю свою флотилию на мель,  так что
потом  по Реке несколько недель  плыли зелено-полосатые шары, устремившись в
родные широты. И это, заметьте, капитан, а какой спрос с убогого инока?
     Объяснив Антипе  ошибку и  кое-как  успокоив  его, Митрофаний  отправил
монаха  в епархиальную гостиницу дожидаться решения  его участи.  Ясно было,
что возвращать беглеца к  суровому ново-араратскому архимандриту невозможно,
придется приискать место в какой-нибудь иной обители.
     Когда же епископ и его духовная дочь остались наедине, владыка спросил:
     - Ну, что думаешь про сию нелепицу?
     - Верю, -  без  колебания ответила Пелагия. - Я смотрела брату Антипе в
глаза, он не лжет. Описал, как видел, и ничего не прибавил.
     Преосвященный  задвигал  бровями,  подавляя  неудовольствие.  Сдержанно
произнес:
     - Ты это нарочно сказала, чтоб меня подразнить. Ни в каких призраков ты
не веришь, уж мне ль тебя не знать.

Следующая

17 >