Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
13 >
- Продолжай. Да только смотри, без вранья.
И рассказ был продолжен, хоть и несколько отягощенный оправданиями, в
которые счел нужным пуститься устрашенный Антипа.
"Я ведь почему архимандритова наказа ослушался. У меня послушание
травником состоять и братию лечить, кто ходить к мирскому лекарю за грех
почитает. А у нас, монастырских травников, ведь как - всякую траву нужно
всенепременно в день особого заступника собирать. На Постной косе, что
напротив скита, самое травное место на всем Ханаане. И кирьяк произрастает
от винного запойства по заступничеству великомученика Вонифатия, и
охолонь-трава от блудныя страсти по заступничеству преподобной Фомаиды, и
лядуница в сохранение от злого очарования по заступничеству священномученика
Киприяна, и много иных целительных растений. Я уж и так из-за воспрещения ни
почечуйника, ни драгоморы, которые на ночной росе рвать нужно, не собирал. А
на великомученицу Евфимию, что от трясовичной болезни бережет, шуша-поздняя
расцветает, ее, шушу эту, и брать-то можно в одну только ночь во весь год.
Разве можно было пропустить? Ну и ослушался.
Как вся братия ко сну отошла, я потихоньку во двор, да за ограду, да
полем до Прощальной часовни, где схимников перед помещением во скит
запирают, а там уж и Постная коса близко. Сначала боязно было, все
крестился, по сторонам оглядывался, а потом ничего, осмелел. Шушу-позднюю
искать трудно, тут привычка нужна и немалое старание. Темно, конечно, но у
меня при себе лампа была, масляная. Я ее с одной стороны тряпицей завесил,
чтоб не увидали. Ползаю себе на карачках, цветки обрываю и уж не помню ни
про архимандрита, ни про святого Василиска. Спустился к самому краю гряды,
дальше уж только вода да кое-где камни торчат. Хотел поворачивать обратно.
Вдруг слышу из темноты..."
От страшного воспоминания монах сделался бледен, часто задышал, стал
клацать зубами, и Пелагия подлила ему из самовара кипятку.
"Благодарствую, сестрица... Вдруг из темноты голос, тихий, но