Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
12 >
строжайше воспретил после темна на ту сторону Ханаана ходить, где Постная
коса к Окольнему острову тянется".
Здесь преосвященный прервал рассказчика:
- Да, помню. Писал мне отец Виталий про глупые слухи, сетовал на
монашеское дурноумие. По его суждению, проистекает это от безделья и
праздности, отчего он испрашивал моего благословения привлекать на
общинополезные работы всю братию вплоть до иеромонашеского чина. Я
благословил.
А сестра Пелагия, воспользовавшись перерывом в повествовании, быстро
спросила:
- Скажите, брат, а сколько примерно саженей от того места, где видели
Василиска, до Окольнего острова? И далеко ли в воду коса выходит? И еще: где
именно тень парила - у самого скита или все же в некотором отдалении?
Антипа поморгал, глядя на суелюбопытную монашку, но на вопросы ответил:
- От косы до Окольнего саженей с полста будет. А что до заступника, то
допрежь меня его только издали видали, с нашего берега толком и не
разглядеть. Ко мне же Василиск близехонько вышел, вот как отсюда до той
картинки.
И показал на фотографический портрет заволжского губернатора на
противоположной стене, до которой было шагов пятнадцать.
- Уже не "тень некая", а так-таки сам заступник Василиск? - рыкнул на
монаха епископ громоподобно и свою густую бороду пятерней ухватил, что
служило у него знаком нарастающего раздражения. - Прав Виталий! Вы, чернецы,
хуже баб базарных!
От грозных слов Антипа вжал голову в плечи и говорить далее не мог, так
что пришлось Пелагии придти ему на помощь. Она поправила свои железные
очочки, убрала под плат выбившуюся прядку рыжих волос и укоризненно молвила:
- Владыко, сами всегда говорите о вредности скороспелых заключений.
Дослушать бы святого отца, не перебивая.
Антипа еще пуще напугался, уверенный, что от этакой дерзости архиерей
вовсе в озлобление войдет, но Митрофаний на сестру не рассердился и гневный
блеск в глазах поумерил. Махнул иноку рукой: