11 >

и про скит, и про святого Василиска, пора  вернуться в судебный  архив,  где
владыка Митрофаний уже приступил к допросу ново-араратского чернеца Антипы.


x x x

     "Что  со  скитом  неладно, наши  уж давно  говорят.  (Так .  начал свой
невероятный  рассказ  немного  успокоившийся от оплеух и чаю брат Антипа.) В
самое Преображение,  к  ночи, вышел  Агапий,  послушник,  на  косу постирать
исподнее для старшей братии. Вдруг  видит - у  Окольнего острова на воде как
бы тень некая. Ну, тень и  тень, мало ль чего по темному времени привидится.
Перекрестился Агапий и знай  себе дальше полощет.  Только слышит: будто звук
тихий над водами. Поднял голову -  Матушка-Богородица! Черная тень висит над
волнами,  оных словно бы и не касаясь, и  слова слышно, неявственно.  Агапий
разобрал  лишь:  "Проклинаю" и  "Василиск",  но  ему  и того довольно  было.
Побросал недостиранное, понесся со всех ног в братские келий и давай кричать
- Василиск, мол, воротился, собою гневен, всех проклятию предает.
     Агапий - отрок  глупый, в  Арарате  недавно, и  веры ему ни  от кого не
было, а за брошенное белье, волною смытое, его отец подкеларь еще и за виски
оттаскал. Но  после того  стала  черная  тень  и другим  из братии являться:
сначала отцу Иларию,  старцу  весьма  почтенному и воздержному, потом  брату
Мельхиседеку, после брату  Диомиду. Всякий раз ночью, когда луна. Слова всем
слышались  различные:  кому  проклятие,  кому  увещевание,  а кому  и  вовсе
нечленораздельное - это уж  смотря в какую сторону ветер  дул, но видели все
одно  и то ж, на  чем перед самим высокопреподобным Виталием икону целовали:
некто  черный в  одеянии до  пят  и  остроконечном  куколе, как у  островных
старцев, парил над водами, говорил слова и грозно перст воздевал.
     Архимандрит,  доведавшись  про  чудесные   явления,  братию  разбранил.
Сказал, знаю я вас, шептунов. Один дурак ляпнет, а другие уж и рады звонить.
Истинно  говорят, чернец  хуже бабы болтливой. И  еще ругал  всяко, а  потом

Следующая

11 >