92 >

еще. Потом еще и еще.
     - Туды ехай, в подворотню! - показал газетчик.
     Я придержал вожжи, и мы въехали в темную, узкую арку.
     Не прошло и полминуты, как мимо  с  топотом  и  лязгом  пронеслись  две
коляски с агентами, потом стало тихо, только дождь, разлетаясь брызгами, все
гулче колотил по мостовой.
     - Дальше-то что? - спросил я, осторожно приглядываясь к посланцу,
     - Жди, - важно обронил он, дуя на озябшие ладони.
     Получалось,  что  на  дворцовую  полицию  рассчитывать   нечего   и   я
предоставлен самому себе. Но страшно мне не было, ибо с таким противником  я
уж как-нибудь справился бы и один. Мальчишка-это  уже  кое-то.  Схватить  за
худенькие плечи, как следует потрясти, и расскажет, кто  его  подослал.  Вот
ниточка и потянется.
     Я пригляделся к малому получше, отметил припухший,  совсем  не  детский
рот, сощуренные глаза. Волчонок, истинный  волчонок.  Из  такого  правды  не
вытрясешь.
     Вдруг издали снова донесся звук приближающегося экипажа. Я вытянул шею,
и мальчишка немедленно этим воспользовался. Я услышал  шорох,  обернулся,  а
рядом со мной уже никого не было, только смазанный след на мокром сиденье.
     Грохот был уже совсем близко. Я соскочил с козел, выбежал из подворотни
на тротуар и увидел четверку крепких вороных коней, прытко катившую за собой
наглухо зашторенную  карету.  Возница  в  низко  спущенном  капюшоне  громко
выстреливал над блестящими конскими спинами  длинным  кнутом.  Когда  экипаж
поровнялся с аркой, шторки внезапно распахнулись, и  я  увидел  прямо  перед
собой бледное личико его высочества, золотые  кудри  и  знакомую  матросскую
шапочку с красным помпоном.
     Михаил Георгиевич тоже меня увидел и звонко закричал:
     - Афон! Афон!
     Именно так он меня всегда и звал. Я тоже хотел крикнуть,  разинул  рот,
но только всхлипнул.
     Господи, как быть?
     Выгонять из подворотни двуколку задом - целая история, не поспеешь.
     Не помня себя и не соображая, что делаю, я кинулся бежать  за  каретой.

Следующая

92 >