Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
87 >
в кампанию двенадцатого года, за дело под Смоленском, когда в роте поубивало
всех командиров, выпала Емельяну заветная награда: сам генерал от инфантерии
князь Багратион его расцеловал и представил к офицерскому чину, что по тем
временам почти никогда и не случалось.
После того Емельян Зюкин отвоевал еще два года, дошел с армией до
самого Парижа, а как вышло замирение, сразу попросился в долгий отпуск, хотя
был у начальства на самом лестном счету и мог надеяться на дальнейшее
продвижение по службе. Но моему прадеду нужно было другое - его смелый до
несбыточности план, наконец, близился к исполнению.
На родину Емельян вернулся не просто дворянином и гренадерским
поручиком, но еще и с собственным небольшим капиталом, потому что жалования
во все эти годы не тратил, при увольнении в отпуск получил наградные и
лечебные, да и первоначальные семьсот рублей из-за процентов чуть не вдвое
выросли.
И в его родном селе все как нельзя лучше складывалось. Поместье пожгли
французы, так что господа совсем разорились и теперь жили в поповском доме.
Молодой барин, былой товарищ Емельяна по играм, погиб при Бородине, а та
самая девица, из-за которой прадед затеял свою отчаянную игру с судьбой,
осталась без жениха, сложившего голову под Лейпцигом. В общем, перед
предметом своих мечтаний Емельян предстал почти что ангелом-избавителем.
Явился он к ней в бревенчатую поповскую избу при крестах, в парадном
мундире. Барышня вышла в стареньком латаном платье, и собой от пережитых
испытаний сделалась нехороша, так что он ее не сразу и признал. Но это ему
было все равно, потому что он не барышню любил, а свою невозможную мечту.
Только ничего у него не вышло. Барышня встретила его поначалу ласково,
даже обрадовалась старому знакомцу, но на предложение руки и сердца ответила
обидным удивлением, да еще сказала, что, мол, лучше в приживалки к
родственникам пойдет, нежели станет "госпожой Зюкиной".
От этих слов Емельян впал в помрачение разума. Никогда прежде хмельного