Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
85 >
дважды в год - на Рождество и Пасху.
Настоящий дворецкий знает, что его служба - не должность, а образ
жизни. Не бывает так, что с утра до вечера ты дворецкий, а после вернулся к
себе и стал просто Афанасием Зюкиным. Дворецкий - это как дворянин, и корень
тот же, только у нас к себе строгости больше, чем у дворянства. Зато и цена
нам большая.
Многие хотели бы настоящего царского или великокняжеского дворецкого к
себе переманить, и, бывало, огромные деньги сулили. Всякому богатею лестно,
чтоб у него в хоромах такое же заведение было, как в императорских дворцах.
Мой родной брат Фрол не устоял, польстился на барыши. Теперь служит
дворецким - нет, это у них называется "мажордомом" - у московского
миллионщика, банкира Литвинова, из иудеев. Получил Фрол пять тысяч на
обзаведение и три тысячи в год, да на всем готовом, да с квартирой, да с
наградными. Был дворецкий, и не стало.
Я с братом всякие сношения прекратил. И он тоже не суется - понимает
свой грех. Что к миллионщику - я и к светлейшему князю Воронцову не пошел,
хотя он мне чего только не сулил. Служить можно только тому, с кем не
станешь себя сравнивать. Дистанция нужна. Потому что тут человеческое, а там
- божественное. Дистанция, она всегда поможет уважение сохранить. Даже когда
застигнешь Георгия Александровича в каморке у черной кухарки Манефы или
ночью доставят на извозчике беспамятного Павла Георгиевича, всего в рвоте. А
что светлейший князь Боронцов - просто дворянин, эка невидаль. Были и мы,
Зюкины, дворянами, хоть недолго.
Это особенная история, касающаяся нашего родоначальника, а моего
прадеда Емельяна Зюкина. Пожалуй, есть смысл ее рассказать - уж больно
поучительна, ибо лишний раз подтверждает: мир держится на установленном
порядке, и упаси Господи порядок этот нарушать - все одно ничего путного не
выйдет.
Зюкины происходят из крепостных Звенигородского уезда Московской
губернии. Мой пращур Емельян Си-лантьевич - тогда еще просто Емелька - был