Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
84 >
и была у меня только одна мечта - попасть в штат прислуги, которая ехала с
ее высочеством в Германию. Там и вакансия имелась, младшего лакея.
Не вышло. Отец, умный человек, не позволил.
И никогда больше я ее высочество не видал. Только на Рождество в тот же
год получил от нее собственноручное письмо. Оно у меня и до сих пор хранится
вместе с родительскими венчальными кольцами и банковской книжкой, только я
никогда в него не заглядываю - и так помню наизусть. Даже не письмо это,
записочка. Ее высочество всем такие прислала, кто из ее прежних слуг дома
остался.
"Милый Афанасий (так начиналось послание), у меня все хорошо, и скоро
появится малютка - сын или дочь. Я часто вспоминаю наши прогулки. Помнишь,
как ты расшибся, а я подумала, что ты убился насмерть? А недавно ты мне
приснился, и был ты никакой не слуга, а принц и говорил мне что-то очень
радостное и приятное, только я не запомнила, что. Будь счастлив, Афанасий, и
вспоминай меня иногда".
Вот какое я получил от нее письмо. А больше писем не было, потому что
первыми же родами ее высочество преставилась и уже без малого тридцать лет
пребывает с ангелами, где ей, несомненно, уместнее, чем на нашей грешной
земле.
Так что батюшка оказался кругом прав, хоть я долго, до самой его
кончины, не мог ему простить, что не отпустил меня в Германию. Вскорости
после отбытия ее высочества мне сравнялось семнадцать, и родители хотели
женить меня на дочери старшего швейцара из Аничкова дворца. И девушка была
хорошая, но я ни в какую. При ровном и покладистом характере иной раз
находило на меня такое вот упрямство. Отец со мной побился-побился, да и
отступился. Думал, со временем одумаюсь. Одуматься я одумался, а к семейной
жизни так у меня охоты и не возникло.
Для настоящего дворецкого оно и лучше - ничто от службы не отрывает.
Фома Аникеевич вон тоже не женат. А легендарный Прокоп Свиридович, хоть и
имел супругу и детей, но держал семью в деревне и наведывался к ним только