75 >

городовых на перекрестках,  чтоб  направляли  движение  экипажей,  а  то  на
Невском  и  набережных  бывает  истинное  столпотворение  -  ни  пройти,  ни
проехать. Неплохо бы также, по московскому обычаю, запретить извозчикам  под
страхом штрафа ругаться и ездить в немытых колясках.
     Но нрав у полковника Ласовского и в самом деле был крут и причудлив,  в
чем я имел возможность удостовериться во время инструктажа перед операцией.
     Хоть главным моим наставником был Карнович, обер-полицмейстер постоянно
встревал с собственными  замечаниями  и  всем  своим  видом  показывал,  что
истинный хозяин в первопрестольной - он, Ласовский, а не  заезжий  выскочка.
Меж двумя полковниками то и дело вспыхивал спор по поводу того,  следует  ли
арестовывать  докторова  посланца,  который  явится  за   деньгами,   причем
московский полковник решительно  выступал  за  немедленный  арест  и  клялся
вытрясти из сукина сына душу со всеми потрохами, а царскосельский  полковник
не менее решительно высказывался за осторожность и  напирал  на  угрозу  для
жизни Михаила Георгиевича. Фандорин находился здесь же,  в  гостиной,  но  в
споре участия не принимал.
     Карнович принял ряд мер, показавшихся мне очень толковыми. Впереди моей
коляски будут следовать три замаскированных экипажа с агентами  в  штатском,
сзади еще пять. Все агенты из дворцовой охраны - молодцы один к  одному.  Их
задача не схватить линдова посланца, а "сесть ему на хвост"  (как  выразился
полковник) и "довести" его до логова похитителей. Кроме того, особая  группа
чиновников казначейства со вчерашнего вечера сидела  и  переписывала  номера
всех купюр, передаваемых Линду. От каждой из них впоследствии потянется своя
ниточка.
     Моя задача выглядела просто: не спеша ехать по Садовому кольцу и ждать,
пока злодеи себя проявят, а затем потребовать от  их  человека,  чтобы  меня
отвезли к его высочеству и до тех пор, пока я не увижу  Михаила  Георгиевича
живым и здоровым, ни в коем случае чемодана не отдавать.  Если  бандит  (или

Следующая

75 >