65 >

наблюдательный, умеет учиться и далеко пойдет. Из хорошей  дворцовой  семьи,
да оно и по имени-отчеству видно - Дормидонт Кузьмич. Все наши, из природных
служителей, получают при крещении самые простые,  старинные  имена,  чтоб  в
мире был  свой  порядок  и  всякое  человеческое  существо  имело  прозвание
согласно своему назначению. А то что за лакей или официант, если  его  зовут
каким-нибудь Всеволодом Аполлоновичем или Евгением Викторовичем?  Один  смех
да путаница.
     За полтора года нового царствования Дормидонт изрядно  вырос  в  мнении
дворцовых знатоков. Чего стоит хотя бы тот случай  в  Ливадии,  сразу  после
кончины прежнего государя, когда новый император,  пребывая  в  расстроенных
чувствах, едва не вышел к соболезнующим  в  погонах  и  без  черного  банта.
Селезнев поймал его величество за локоть, когда уже распахнулись двери, и  в
пять секунд поменял погоны на эполеты, да еще успел прикрепить к аксельбанту
траурный креп. То-то был бы конфуз!
     Но, конечно, до таких орлов, как Фома  Аникеевич  или  покойный  Прокоп
Свиридович ему еще далеконько. Фоме Аникеевичу выпал тяжкий крест - состоять
при такой особе, как Симеон Александрович.  Одно  слово  -  не  позавидуешь.
Сколько раз Фома Аникеевич уберегал его высочество от стыда и срама! Если  у
генерал-губернаторской  власти  в  Москве  еще  сохраняется  хоть   какой-то
авторитет,  то  лишь  благодаря  великой  княгине  Елизавете  Феодоровне  да
дворецкому.
     А про  Прокопа  Свиридовича,  служившего  камердинером  при  Александре
Освободителе, в нашем кругу рассказывают легенды.
     Один раз в  балканскую  кампанию,  аккурат  во  время  третьей  Плевны,
шальная турецкая граната  упала  прямо  перед  государем,  который  как  раз
изволил полдничать.  Прокоп  Свиридович,  как  полагается,  стоял  рядышком,
держал поднос. На подносе чашка бульону, булочка и салфетка.
     А тут откуда ни возьмись огненный шар! Упал в  малую,  поросшую  травой
ямку - шипит там, прыгает, дымом плюется, сейчас шарахнет. Вся свита  вокруг

Следующая

65 >