Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
6 >
в день бегали к доктору делать спринцовки. Вот каков наставничек. От этого
Эндлунга его высочество очень переменился, просто не узнать. Я уж и Георгию
Александровичу намекал, а он только рукой махнул: ничего, мол, моему Полли
такая школа только на пользу, а Эндлунг, хоть и балбес, но зато хороший
товарищ и душа нараспашку, большого вреда от него не будет. На мой же взгляд
это называется пускать козу в огород, если употребить народное выражение. Я
Эндлунга этого насквозь вижу. Как же - душа нараспашку. Благодаря дружбе с
Павлом Георгиевичем и вензель на погоны получил, а теперь еще и
камер-юнкера. Это же неслыханно - такое почтенное придворное звание
какому-то лейтенантишке!
Оставшись одни, молодые люди затеяли играть в безик на исполнение
желаний. Когда я заглянул в купе, Павел Георгиевич позвал:
- Садись, Афанасий. Сыграй с нами на "американку". Продуешься -
заставлю тебя сбрить твои драгоценные бакенбарды к чертовой матери.
Я поблагодарил и отказался, сославшись на чрезвычайную занятость, хотя
никаких особенных дел у меня не было. Не хватало еще играть с его
высочеством на "американку". Да Павел Георгиевич и сам отлично знал, что
партнера из меня не выйдет - просто шутил. В последние месяцы появилась у
него эта обескураживающая привычка - надо мной подшучивать. А все спасибо
Эндлунгу - его влияние. Сам Эндлунг, правда, с некоторых пор поддевать меня
перестал, но Павел Георгиевич все никак не остановится. Ничего, его
высочеству можно, я не в претензии.
Вот и теперь он сказал мне с самым строгим видом:
- Знаешь, Афанасий, феноменальная растительность на твоем лице вызывает
ревность неких влиятельных особ. К примеру, позавчера на балу, когда ты
стоял у, дверей такой важный, с раззолоченной булавой и бакенбарды на обе
стороны, все дамы смотрели только на тебя, а на кузена Ники никто и не
взглянул, хоть он и император. Надо, надо тебя обрить или хотя бы остричь.
