Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
56 >
Александрович, обращаясь не к Фан-дорину, а к его величеству. - Мои
хитрованцы и сухаревцы никогда не приняли бы участия в злодейском нападении
на царскую фамилию! Украсть, зарезать - сколько угодно. Но верность престолу
у этих апашей в крови! Мой Ласовский не раз с успехом использовал
уголовников для поимки террористов. К примеру, на время коронационных
торжеств он заключил своего рода джентльменское соглашение с главарем всех
хитрованских воров, неким Королем, что полиция не станет задерживать
карманников, но взамен те должны немедленно доносить об оружии и прочих
подозрительных предметах, обнаруженных в карманах публики. Король охотно
согласился на это условие, заявив, что и сам в некотором роде является
самодержцем, а монархи должны помогать друг другу. Не поручусь, что именно в
этих словах, но смысл их был именно таков.
Это сообщение несколько разрядило мрачное настроение собравшихся, а
поощренный улыбками Симеон Александрович с лукавым видом еще и добавил:
- Свое обещание хитрованское величество скрепил формулой: "Сявкой
буду". Ласовский говорит, что это самая убедительная бандитская клятва.
- Как-как? - заинтересовался государь. - "Сявкой буду?" Сявка - это
беспородная собака, да? Расскажу Алисе, ей понравится.
- Ники, Сэм, - сурово молвил Кирилл Александрович, - давайте-ка
дослушаем господина Фандорина.
- Король - не единственный из хитрованских предводителей и уж во всяком
случае никак не с-самодер-жец. - Хоть Эраст Петрович и отвечал на реплику
генерал-губернатора, но тоже смотрел не на него, а на императора. -
Поговаривают даже, что дни Короля сочтены, что не сегодня-завтра его
"распишут", то есть умертвят так называемые "отвязки" - молодые, нахрапистые
бандиты, которые начинают задавать тон на Хитровке и Сухаревском рынке. Есть
банда Ранета, промышляющего новым делом - торговлей опиумом, есть некий Хрящ
- этот п-профилируется по "мокрым" и вымогательству, появился еще некий