Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
45 >
мне и то не по себе делается.
И его высочество засмеялся, очень довольный шуткой, но никто из
присутствующих его веселья не разделил.
- Дядя Кир, дядя Сэм, - мягко сказал его величество, - вы произносите
имя этого Фандорина так, как будто оно вам известно. Кто это такой?
За великих князей ответил начальник дворцовой полиции. Вынув из кармана
какой-то листочек, он доложил:
- Фандорин, Эраст Петрович. Сорока лет. Православного вероисповедания.
Потомственный дворянин. Кавалер ... многих орденов, всех не перечислишь.
Статский советник в отставке. Почти десять лет состоял чиновником особых
поручений при московском генерал-губернаторе князе Долгоруком.
- М-да, снова Фандорин, - протянул Кирилл Александрович, глядя в окно,
словно припоминая какую-то давнюю историю.-Интересно, где он пропадал все
эти годы?
Из этих слов я сделал вывод, что его высочество и в самом деле знаком с
отставным статским советником.
Тут оказалось, что Симеон Александрович знает этого господина еще
лучше, причем, кажется, не с самой лестной стороны.
- Фандорин пять лет не показывал в Москву носа, - скривив губы, сообщил
генерал-губернатор. - Знает, шельма, что у меня в городе ему делать нечего.
Это, Ники, авантюрист наихудшего сорта. Коварный, изворотливый, скользкий,
нечистоплотный. Как мне докладывали, убравшись из России, преуспел во всяких
темных делах. Успел наследить и в Европе, и в Америке, и даже в Азии.
Признаться, я слежу за перемещениями этого господина, потому что у меня к
нему свой счет... Так вот, мне доносят из верных источников, что Фандорин
пал ниже некуда: ведет расследования по заказу частных лиц и не брезгует
брать вознаграждение - кажется, немалое. Дело в том, что среди его клиентов
(это слово Симеон Александрович произнес с особенной брезгливостью)
попадаются и денежные тузы и даже, к сожалению, иностранные государи. За
пять лет Фандорин стяжал себе этими пакостными занятиями определенную
