41 >

лично государю императору.
     Вот об этом-то загадочном господине и зашла речь почти сразу  же  после
начала совещания.
     То есть началось все не с разговора, а с чтения - каждый из сидящих  по
очереди прочитал (или перечитал еще раз)  полученное  письмо,  о  содержании
которого я еще ничего не знал.
     Потом все обернулись к государю. Я затаил  дыхание,  чтобы  в  точности
услышать, какими словами его величество откроет эту экстренную встречу.
     Государь смущенно  кашлянул,  пробежал  взглядом  исподлобья  по  лицам
присутствующих и тихо сказал:
     - Это ужасно. Просто ужасно. Дядя Кир, что же теперь делать?
     Император сказал свое слово, этикет был  соблюден,  и  председательство
как-то само собой перешло к Кириллу Александровичу,  считавшемуся  негласным
соправителем в предшествующее царствование  и  еще  более  укрепившему  свое
положение при новом государе.
     Его высочество медленно, веско молвил:
     - Прежде всего, Ники, выдержка. От  того,  как  ты  станешь  держаться,
зависит судьба династии. В эти дни на тебя будут устремлены тысячи  глаз,  в
том числе и очень, очень проницательных.  Ни  малейшего  смятения,  ни  тени
тревоги - ты меня понял?
     Государь неуверенно кивнул.
     - Мы все должны  делать  вид,  что  ничего  не  произошло.  Я  понимаю,
Джорджи, - обернулся Кирилл Александрович к Георгию  Александровичу,  -  как
тебе это тяжело. Ты - отец. Но и ты, и Полли, и Ксения должны быть веселы  и
безмятежны. Если распространится слух, что какие-то  аферисты  на  глазах  у
всего мира похитили кузена русского царя,  престиж  Романовых,  и  без  того
подмоченный злодейским убийством отца, будет совершенно подорван. А  ведь  в
Москву прибывают  восемь  иноземных  наследных  принцев,  четырнадцать  глав
правительств, три десятка чрезвычайных посольств...
     Симеон Александрович, швырнув на стол карандаш, перебил старшего брата:
     - Это просто бред!  Какой-то  доктор!  Что  это?  Кто  это?  Он  просто
сумасшедший! "Орлова" ему подавай! Какова наглость!

Следующая

41 >