Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
33 >
- Кто вы, сударь? - спросил я, хотя, конечно, следовало бы сначала
поблагодарить его за спасение, кто бы он ни был. - И кто эти люди, что на
нас напали?
Ксения Георгиевна исправила мою оплошность. Вот что значит августейшая
кровь - даже в этакую минуту, еще не придя в себя, сделала то, что должно:
проявила учтивость и определила свой статус.
- Благодарю вас, - сказала она, внимательно глядя на брюнета с седыми
висками. - Вы всех нас спасли. Я - великая княжна Ксения Георгиевна.
Мальчик, который был со мной - Мика, великий князь Михаил Георгиевич. А это
мои друзья - госпожа Деклик и господин Зюкин.
Незнакомец почтительно поклонился ее высочеству, снял цилиндр, который
невзирая на все потрясения каким-то чудом удержался на его голове и,
запнувшись (вероятно, от понятного стеснения перед лицом августейшей особы)
назвал себя:
- Эраст П-петрович Фандорин.
И ничего более не прибавил, из чего можно было заключить, что ни на
какой службе господин Фандорин не состоит и является частным лицом.
- А это мой к-камердинер или, быть может, д-дворецкий, не знаю, как
правильнее. Его зовут Маса, он японец, - показал Фандорин на драчливого
разносчика, и тот, в свою очередь, низко, в пояс, поклонился, да так и
остался согнутым.
Итак, получалось, что элегантный господин вовсе не смущен, а просто
слегка заикается; что китаец - никакой не китаец; и, наконец, что мы с
азиатом в некотором роде собратья по профессии.
- А кто эти люди, Эраст Петрович? - спросила ее высочество, боязливо
показывая на незадачливых похитителей, лежавших совершенно безо всякого
движения.
- Они в обмороке?
Прежде чем ответить, брюнет поочередно подошел к каждому из лежавших,
пощупал им шейную артерию и четырежды покачал головой. Последним, кого он
проверил подобным образом, был страшный бородач. Фандорин перевернул его на
спину, и даже мне, человеку, в подобных делах несведущему, стало ясно, что
