Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
30 >
силы. Успел увидеть невыразимо страшное, перекошенное яростью лицо давешнего
бородача и полетел наземь, на секунду потеряв сознание. Я говорю "на
секунду", потому что, когда я оторвал от земли очень тяжелую, будто залитую
свинцом голову, бородач был всего в нескольких шагах. Он отшвырнул в сторону
Михаила Георгиевича, схватил ее высочество за руку и потащил назад, мимо
меня. Мадемуазель растерянно застыла на месте, я тоже был, как замороженный.
Поднес руку ко лбу, вытер что-то мокрое, посмотрел - кровь. Не знаю, чем он
меня ударил, кастетом или свинчаткой, но деревья и кусты вокруг качались,
как морские волны в шторм.
Бородач по-разбойничьи свистнул, и из-за поворота - того самого, откуда
мы совсем недавно вышли, выкатила черная карета, запряженная парой вороных.
Возница, в широком черном дождевике, с криком "тпрру!" натянул вожжи, из еще
не остановившегося экипажа выпрыгнули двое мужчин тоже в черном и побежали в
нашем направлении.
Это похищение, вот что это такое - произнес внутри меня очень
спокойный, негромкий голос, и деревья вдруг перестали качаться. Я привстал
на четвереньки, крикнул мадемуазель: "Emportez le grand-due! (Унесите
великого князя (фр ))" и обхватил за колени бородатого, который как раз
поравнялся со мной.
Он не выпустил руку ее высочества, так что мы все трое повалились на
землю. Силой меня природа не обидела, у нас в роду все крепкие, а в юности я
служил дворцовым скороходом, что тоже изрядно укрепляет мускулатуру, поэтому
руку, которой злодей держал Ксению Георгиевну за край платья, я разжал без
труда, только проку от этого вышло мало. Освободившимся кулаком он ударил
меня в челюсть, а ее высочество даже не успела подняться на ноги - двое в
черном были уже рядом. Они подхватили великую княжну под локти и, приподняв,
бегом понесли к карете. Хорошо хоть мадемуазель успела спасти Михаила
Георгиевича - краем глаза я видел, как она, подхватив мальчика на руки,
ныряет в кусты.
