Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
3 >
участвовать в коронации, наивысшем событии в жизни государства и
императорской фамилии. Правда, злые языки утверждали, что отсутствие ее
высочества на московских торжествах объясняется не столько материнской
любовью, сколько нежеланием исполнять роль статистки при триумфе молодой
царицы. При этом поминали прошлогоднюю историю с Рождественским балом. Новая
императрица предложила дамам августейшей фамилии учредить общество рукоделия
- чтоб каждая из великих княгинь связала по теплому чепчику для сироток
Мариинского приюта. Возможно, Екатерина Иоанновна и в самом деле излишне
сурово отнеслась к этому начинанию. Не исключаю также, что с тех пор
отношения между ее высочеством и ее величеством стали не вполне хороши,
однако же никакого эпатирования в неприезде моей госпожи на коронацию не
было, за это я могу поручиться. Екатерина Иоанновна может относиться к ее
величеству каким угодно образом, но ни за что не позволила бы себе
пренебречь династическим долгом без очень серьезной причины. Сыновья ее
высочества, действительно, были тяжело больны.
Это, конечно, печально, но, как говорят в народе, нет худа без добра,
ибо вместе с ее высочеством в столице остался весь великокняжеский двор, что
существенно облегчало очень непростую задачу, стоявшую передо мной в связи с
временным переездом в Москву. Придворные дамы были очень огорчены тем, что
не увидят московского празднества и выражали недовольство (разумеется, не
выходя за рамки этикета), но Екатерина Иоанновна осталась непреклонна: по
церемониалу малый двор должен находиться там, где пребывает большинство
членов великокняжеского семейства, а большинство Георгиевичей, как
неофициально именуется наша ветвь императорского дома, осталась в
Петербурге.
На коронацию отправились четверо: сам Георгий Александрович, его
старший и младший сыновья, а также единственная дочь Ксения Георгиевна.
Как я уже сказал, отсутствие господ придворных меня только радовало.