Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
2 >
не думал, что он может погибнуть. Он казался мне бессмертным.
Не знаю, сколько времени я простоял так, одеревенело глядя вниз. Должно
быть, совсем недолго. Но время будто дало трещину, раскололось, и я
провалился в эту прореху - туда, в прежнюю, безмятежную жизнь, оборвавшуюся
ровно две недели назад.
Да, тогда тоже был понедельник, шестое мая.
6 мая
В древнюю столицу Российского государства мы прибыли утром. В связи с
грядущими коронационными торжествами Николаевский вокзал был перегружен, и
наш поезд по передаточной ветви отогнали на Брестский, что показалось мне со
стороны местных властей поступком, мягко говоря, некорректным. Надо
полагать, тут сказалась некоторая холодность отношений между его высочеством
Георгием Александровичем и его высочеством Симеоном Александровичем,
московским генерал-губернатором. Ничем иным не могу объяснить унизительное
получасовое стояние на Сортировочной и последующий перегон экстренного
поезда с главного вокзала на второстепенный.
Да и встречал нас на перроне не сам Симеон Александрович, как того
требуют протокол, традиция, родственность и, в конце концов, просто уважение
к старшему брату, а всего лишь председатель комитета по приему гостей -
министр императорского двора, который, впрочем, тут же отбыл на Николаевский
встречать принца Прусского. С каких это пор прусскому наследнику в Москве
оказывают больше почтения, чем дяде его величества, генерал-адмиралу
российского флота и второму по старшинству из великих князей императорского
дома? Георгий Александрович не подал виду, но, думаю, был возмущен столь
явным афронтом не меньше, чем я.
Хорошо хоть ее высочество великая княгиня Екатерина Иоанновна осталась
в Петербурге - она так ревностна к тонкостям ритуала и соблюдению
августейшего достоинства. Эпидемия кори, поразившая четырех средних сыновей,
Алексея Георгиевича, Сергея Георгиевича, Дмитрия Георгиевича и Константина
Георгиевича, помешала ее высочеству, образцовой и любящей матери,