Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
19 >
Карра. Это был субъект в совершенно ином роде, каких в наших краях, пожалуй,
и не встретишь.
Волосы удивительного соломенно-желтого цвета - сверху прямые, а на
краях загнутые, чего, казалось бы, и в природе не бывает. Лицом бел и
гладок, на щеке круглая ровная родинка, похожая на бархатную мушку. Сорочка
у друга его светлости была не белая, а голубая - такой я еще не видывал.
Сюртук пепельно-голубой, жилет лазурный в золотую крапинку, в петлице
гвоздика совершенно синего цвета. Особенно же мне бросились в глаза
необычайно узкие штиблеты с перламутровыми пуговками и лимонно-желтыми
гамашами. Странный человек осторожно ступил на брусчатку, грациозно
потянулся, и на его тонком, кукольном личике появилось капризно-жеманное
выражение. Внезапно взгляд мистера Карра упал на швейцара Трофимова,
дежурившего на крыльце. Трофимов, как я уже имел возможность удостовериться,
был непроходимо глуп и ни на какую иную должность кроме привратницкой не
годен, но смотрелся представительно: ростом в сажень, плечист, круглоглаз и
с густой черной бородой. Английский гость приблизился к Трофимову, который,
как и положено, стоял истукан истуканом, посмотрел на него снизу вверх,
зачем-то подергал за бороду и сказал что-то по-английски высоким, мелодичным
голосом.
Пристрастия лорда Бэнвилла прояснились еще в Ницце, так что Екатерина
Иоанновна, особа строгих правил, не пожелала с ним и знаться, но Георгий
Александрович, будучи человеком широких взглядов (к тому же, заметим
мимоходом, слишком хорошо знакомым с подобными господами по светскому кругу
общения) находил пристрастие лорда к женоподобным грумам и румяным лакеям
забавным. "Прекрасный собеседник, отличный спортсмен и истинный джентльмен",
- так сказал он мне, поясняя, почему счел возможным пригласить Бэнвилла в
Москву (тогда уже стало ясно, что Екатерина Иоаниовна на коронацию не едет).
Неприятным сюрпризом для меня стало не то, что его светлость привез с