Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
17 >
можно сыскать применение. Когда кто-нибудь в нашем клубе жалуется на
никчемность лакея, официанта или горничной, я про себя думаю: эх, голубчик,
плохой ты дворецкий. У меня все слуги со временем становятся хороши. Надо
чтобы каждый любил свою работу - вот и весь секрет. Повар должен любить
стряпню, горничная - делать из беспорядка порядок, конюх - лошадей, садовник
- растения.
Высшее искусство настоящего дворецкого - досконально разобраться в
человеке, понять, что он любит, ибо, как ни странно, большинство людей не
имеют ни малейшего понятия, к чему у них склонность и в чем их дар. Бывает,
приходится пробовать и так, и этак, прежде чем нащупаешь.
Тут ведь дело не только в работе, хотя и это, конечно, важно. Когда
человек занимается любимым делом, он доволен и счастлив, а если все слуги в
доме покойны, радостны и приветливы, от этого возникает совершенно особенная
обстановка, или, как теперь говорят, атмосфера.
Нужно непременно поощрять и награждать подчиненных - но в меру, не
просто за добросовестное исполнение обязанностей, а за особенное усердие.
Наказывать тоже необходимо, но только справедливо. При этом следует
доходчиво объяснять, за что назначено наказание и, разумеется, оно ни в коем
случае не должно быть унизительным. Еще раз повторю: если подчиненный не
справляется со своей работой - виноват в этом начальник. У меня в Фонтанном
сорок два человека, в Царском четырнадцать, и еще в Крыму двадцать три. И
все на своем месте, уж можете мне поверить. Сам Пантелеймон Кузьмич,
дворецкий его высочества великого князя Михаила Михайловича-старшего, не раз
говорил мне "Вы, Афанасий Степанович, настоящий психолог". И не гнушался у
меня совета спросить в особенно трудных случаях. Например, в позапрошлый год
в Гатчинском дворце попал к нему в штат один младший лакей - слов нет, до
чего бестолковый. Помучился с ним Пантелеймон Кузьмич, побился, и попросил
меня присмотреться: дубина из дубин, говорит, а прогнать жалко. Я взял парня