Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
16 >
понравится. Рядом - горничную Лизу. Павла Георгиевича в мезонин, он любит
быть на отдалении от прочих членов семьи, опять же туда ведет отдельная
лестница, что удобно для поздних возвращений. Эндлунга - по соседству, в
бывший чулан. Невелика птица. Перенести кровать, на стену ковер, на пол
медвежью шкуру, и не видно будет, что чулан. Маленького Михаила Георгиевича
- в просторную комнату окнами на восток. В самый раз для детской. И рядом
очень славное помещеньице для мадемуазель Деклик. Я распорядился поставить
туда букет колокольчиков, это ее любимые цветы. Последнюю из комнат
бельэтажа отвел под малую гостиную для мирного досуга в кругу семьи, если,
конечно, в эти сумасшедшие дни выдастся хоть один свободный вечер.
Внизу два самых больших помещения естественным образом превратились в
главную гостиную и столовую, две комнаты поприличней я приготовил для
англичан, одну взял себе (маленькую, но расположенную в стратегически важном
месте, под лестницей), ну а уж прочей прислуге пришлось устраиваться по
нескольку человек. A la guerre comme a la guerre или, говоря по-русски, в
тесноте, да не в обиде.
В целом получилось лучше, чем можно было бы ожидать.
Дальше начались хлопоты по распаковке багажа: платий, мундиров и
костюмов, столового серебра, тысячи всяких мелких, но совершенно необходимых
вещиц, при помощи которых любой сарай можно превратить в приличное и даже
уютное пристанище.
Пока московские носили сундуки и коробки, я присматривался к каждому,
чтобы определить, кто чего стоит и на каком месте может быть использован с
наибольшей пользой. Главный талант любого начальствующего лица состоит
именно в этом: определить сильные и слабые стороны каждого из подчиненных с
тем, чтобы использовать первые и оставлять нетронутыми вторые. Долгий опыт
руководства большим штатом работников научил меня, что людей вовсе
бездарных, ни к чему не способных, на свете очень мало. Любому человеку
