Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
13 >
и просидит до пенсии в московском захолустье.
- Что за Эрмитаж такой? - нахмурился я.
- Красивый дом, с превосходным видом на Москву-реку и город. Стоит в
парке и близок от Александрийского дворца, где перед коронацией поселится
высочайшая чета, но... - Сомов развел длинными руками. - Ветх, тесен и с
привидением. - Он коротко хихикнул, однако, видя по моему лицу, что я к
шуткам не расположен, стал объяснять. - Дом построен в середине прошлого
столетия. Когда-то принадлежал графине Чесменской - той самой, знаменитой
богачке и сумасбродке. Вы, господин Зюкин, про нее наверняка слыхали.
Некоторые говорят, что Пушкин писал свою Пиковую Даму с нее, а вовсе не со
старой княгини Голицыной.
Я не люблю, когда слуги щеголяют начитанностью, и ничего на это не
сказал, лишь кивнул.
Очевидно, Сомов не понял причины моего неудовольствия, потому что
продолжил с еще большей витиеватостью:
- Согласно преданию, в царствование Александра Первого, когда все
общество играло в новомодную игру лото, графиня сыграла с самим Нечистым и
поставила на кон свою душу. Служители рассказывают, что иногда безлунными
ночами по коридору проходит белая фигура в чепце и постукивает камешками в
мешке.
Сомов снова хихикнул, как бы давая понять, что сам он, будучи человеком
просвещенным, в подобную чушь не верит. Однако я отнесся к этому известию с
полной серьезностью, потому что всякий служитель, в особенности если он,
подобно мне, принадлежит к старинной дворцовой династии, знает, что призраки
и привидения существуют на самом деле и шутить как с ними, так и о них -
занятие глупое и безответственное. Я спросил, делает ли привидение старой
графини что-нибудь злое кроме постукивания костяшками. Сомов ответил, что
нет, за без малого сто лет ни в каких иных каверзах привидение замечено не
было, и я успокоился. Ладно, пусть себе ходит, нестрашно. Вот у нас в
Фонтанном дворце водится призрак камер-юнкера Жихарева, писаного красавца и