Борис Акунин. Коронация, или Последний из романов -
12 >
город пустующих дворцов и ветшающих вилл, а хуже нет, чем держать штат слуг
безо всякого дела. От этого люди дуреют и портятся. Вот у нас три больших
дома, в которых мы живем попеременно (за вычетом весны, которую проводим за
границей, потому что Екатерина Иоанновна находит время Великого Поста в
России невыносимо скучным): зимой Семья обитает в своем петербуржском
дворце, летом на вилле в Царском, осенью на Мисхорской мызе. В каждом из
домов имеется свой штат прислуги, и бездельничать им я не даю. Всякий раз,
уезжая, оставляю длиннейший перечень поручений и непременно нахожу
возможность время от времени наезжать с проверками, всегда неожиданными.
Слуги - они, как солдаты. Их все время нужно чем-то занимать, а не то станут
пить, играть в карты и безобразничать.
Мой московский помощник встретил нас на вокзале и, пока ехали в карете,
успел кое-что разъяснить про ожидающие меня проблемы. Во-первых, выяснилось,
что мой запрос, весьма умеренный и разумный, выполнен Дворцовым управлением
не полностью: младшего лакея выделили только одного, повара для прислуги
тоже не дали, только кухарку, а хуже всего то, что не получилось с горничной
для гувернантки. Это мне было особенно неприятно, потому что позиция
гувернантки изначально двусмысленна, ибо находится на грани между
обслуживающим и придворным штатом, тут требуется сугубая деликатность, чтобы
не обидеть и не унизить человека, который и так постоянно опасается
ущемления своего достоинства.
- Это еще не самое прискорбное, господин Зюкин, - сказал московский
помощник с характерным "аканьем", заметив мое неудовольствие. - Печальнее
всего то, что вместо обещанного Малого Николаевского дворца в Кремле вам
определен для проживания Эрмитаж, что в Нескучном саду.
Помощника звали Корнеем Селифановичем Сомовым, и на первый взгляд он
мне не показался: какой-то неблагообразно лопоухий, тощий, кадыкастый. Сразу
видно, что человек достиг пика своей карьеры и дальше ему хода не будет, так