100 >

взглянула на меня своими блестящими  глазами,  и  я  закончил  не  так,  как
намеревался. - ... тепло оделись, сегодня совсем летний день, даже жарко.
     Ее взгляд погас.
     - Мне не жахко, - тихо проговорила мадемуазель, и мы оба замолчали.
     Из-за этой-то тишины все и произошло.
     В оранжерее раздались шаги, и донесся голос Ксении Георгиевны:
     - Да-да, Эраст Петрович, здесь в самый раз. Никто не помешает.
     Я хотел отодвинуть стул и подняться, но мадемуазель Деклик вдруг  сжала
мне пальцами запястье, и от неожиданности я  окоченел,  потому  что  за  все
время нашего знакомства подобным образом она дотронулась  до  меня  впервые.
Когда же я пришел в себя, было уже поздно  подавать  голос  -  дело  меж  ее
высочеством и Фандориным зашло слишком далеко.
     -  Что  вы  хотите  мне  сообщить?  -  негромко  и,   как   показалось,
настороженно спросил он.
     - Только одно.., - прошептала в ответ Ксения Георгиевна, но так  ничего
и не прибавила - лишь раздался шорох ткани и легчайший скрип.
     Обеспокоенный, я  раздвинул  пышные  листья  и  обмер:  ее  высочество,
привстав на цыпочки (это скрипели ее башмачки - вот что), обнимала Фандорина
обеими руками за шею  и  прижималась  губами  к  его  губам.  Рука  сыскного
советника была  беспомощно  отставлена  в  сторону;  пальцы  сжались,  потом
разжались, и вдруг, словно решившись, взметнулись вверх и принялись  гладить
Ксении Георгиевне нежный затылок с распушившимися прядками светлых волос.
     У самого моего уха раздалось учащенное дыхание - это мадемуазель,  тоже
раздвинув  ветки,  смотрела  на  целующуюся  пару.  Меня  поразило  странное
выражение  ее  лица:  брови,  как  бы  приподнятые  в   веселом   удивлении,
подрагивающая полуулыбка на  устах.  От  двойной  скандальности  ситуации  -
самого факта поцелуя и моего  невольного  подглядывания  -  меня  бросило  в
холодный пот. А моя сообщница, похоже, никакой неловкости не чувствовала.
     Лобзание длилось долго, очень долго. Я и не предполагал,  что  возможно

Следующая

100 >