92 >

отпечаток. Ни о какой реализация не может быть  и речи, даже если  мечта  --
коллективная. Человек смотрит на  внешний  мир  сквозь  разноцветные  стекла
фантазий. Ему легче жить, ему проще делать  то, что  он считает нужным...  И
вот  мы,  втроем, возьмем  своричей  и  поставим  перед каждым такую  штуку,
знаете, как в театре осветитель ставит перед прожектором.  Штука крутится --
на сцене разноцветная сказка.  Мы придумаем людям  красивую жизнь,  чтобы им
совсем   стало  тошно  в   настоящей.  И   тогда,   может  быть,  что-нибудь
пошевельнется,  сдвинется  с  места...   Эх!   Если  бы   все  подобные  нам
объединились да получили хоть горсть власти, каких бы дел мы натворили!
     -- Плюнь, Сусанин, на эти затеи. Копи  деньги,  занимайся своим делом и
живи  в  свое  удовольствие. Если другие станут завидовать  тебе, то  в меру
возможностей последуют твоему  примеру. Тогда не придется  звать их и тянуть
на аркане.
     -- Если я займусь своим делом по  собственной прихоти, никто  не увидит
результатов  моего  труда.  Мне  нужно  общественное  признание  собственной
необходимости. Общественное  признание может  сделать только государственная
машина. А государственная машина меня сломала. Вот в чем трагедия!..
     Сусанин вышел из типографии. На  пустыре,  где когда-то стоял сгоревший
склад, мальчишки гоняли мяч. Сусанин попросился с ними.
     -- Ты нас всех перекуешь, -- сказали мальчишки. -- На ворота вставай.
     -- Я лучше  в  носках в нападение,  -- сказал Сусанин. -- Давай  пас!..
Теперь я!.. Бей! Бей же!.. Куда ты бьешь, двоечник?!
     Мимо проходил Путаник.
     -- Не видел Кавельку, Адам? -- спросил он.
     -- Видел, -- ответил Сусанин на бегу.
     --  Я уже  пятый раз иду  к ней,  -- пожаловался Миша. --  Цветы вянут,
жизнь проходит, а я все хожу, хожу без устали.
     -- Плюнь! -- посоветовал Сусанин, -- давай за нас: мы проигрываем.
     Показался первый секретарь.
     -- Я тоже хочу перед обедом побегать, -- сказал он. -- Я буду капитаном
в твоей команде, Адам.

Следующая

92 >