Владимир Бацалев. Кегельбан для безруких. Запись актов гражданского состояния -
89 >
отговариваться двусмысленностями, и вместо пророчеств открываешь мне
банальные истины? Вот послушай, кафедру классической филологии вместе со
мной окончили еще семь человек. Один из них сейчас грузит мебель в магазине,
а диплом выкинул, другой -- начальник планового отдела, третий устал
пробиваться в люди и запил, остальные тоже приспособились на свой лад и по
своим возможностям. Но все мы живем одной мыслью: когда-нибудь вернуться
туда, откуда нас пинками выгнали конкуренты, в античную филологию. Хотя я
уверен, подними сейчас шлагбаум, никто не вернется, поздно. Ведь ученому,
как спортсмену, нужно держать форму. Итак, мы жертвы. Нам привили страсть к
определенной профессии, и никто не подумал, что после прививки может
появиться болезненная аллергия на другие специальности. Но делать нечего, и
нас выставили перед фактом, как приговоренных ставят подышать свежим
воздухом перед расстрелом. Несмотря на истраченные деньги, государству
столько ученых филологов не нужно, государству требуются начальники плановых
отделов, учителя и разнорабочие. Как все преступно просто: какие-то недоумки
в министерстве образования или еще где-то не удосужились посчитать, сколько
ученых сможет прокормить страна. В результате наши жизни исковерканы...
-- А они в орденах ушли, и отдыхают! -- сказал ван дер Югин.
-- Но если б мы просто стали нравственными инвалидами, было бы полбеды,
-- сказал раскрасневшийся от возбуждения Сусанин. -- Громадная беда
случилась, когда нас вынудили заниматься не своим делом. В университете со
мной учился талантливый парень. В любой идее, в любой теории, даже в
аксиомах он находил ахиллесовы пятки и не оставлял от умопостроений камня на
камне. Он был рожден для того, чтобы разрушать, и, как ни странно, двигал
гуманитарную науку вперед. На место одних теорий придумывали более
изощренные, выверенные, точные... Но то было в университете, а после он тоже
не сумел устроиться по специальности и пошел на производство. Вступил в