Владимир Бацалев. Кегельбан для безруких. Запись актов гражданского состояния -
77 >
сказала учительница.
-- Подождите, Мария Хуановна, мы же не поговорили! -- закричал в спину
учительницы Сусанин.
-- Мы поговорим, когда вы станете серьезным человеком. А сейчас вы
похожи на ее младшего брата, -- ответила спина учительницы, уменьшаясь и
затихая с каждым словом.
-- Но у нее нет брата, на которого я мог бы быть похожим! -- закричал
Сусанин.
-- Что ты наделал? -- спросила Антонина.
-- Я наделал? Что я наделал? -- удивился Сусанин.
-- Не мог ей сказать какую-нибудь глупость. А теперь мать с меня три
шкуры спустит.
-- Так тебе и надо, -- сказал Сусанин. -- Может, поймешь, наконец, в
какой стране живешь.
Ван дер Югин принес инструменты, но на дереве не нашлось удобного сука,
с которого И мог бы вырубить ногу Адама из западни. Поэтому он сбегал за
досками и стал мастерить лестницу.
И пока он работал пилой и молотком, Сусанин в ожидании спасенья и от
безделья решил побаловать близсидящих старух атеистической проповедью.
"Зачем упускать время? -- подумал Адам. -- Пусть движения мои скованы, но
язык-то, который для того мне и дан, чтобы выражать мысли, остался, на
свободе. А язык -- это могучее оружие. Хотя, положа руку на сердце, я больше
полагаюсь на зубы".
Проповедь, окрашенная любым тоном безбожия, пришлась бы кстати,
поскольку в Сворске за последний месяц резко реставрировалась численность
православных из массы бросивших лоно атеизма. Произошло это по вине все того
же ван дер Югина. Ведь когда И кинул свою рукодельную связку в химзавод,
взрывной волной раскачало колокол сворской церкви, и старухи, выскочив
посреди ночи из-под одеял, понеслись на звон каяться перед вторым
пришествием...
-- Эй, бабки! -- закричал Адам. -- В церковь ходите?
-- А и ходим. Тебе-то что, висельник?
-- Не можете, значит, без пастыря... Стадо вы! Бросьте детей и шелуху
от семечек! Идите сюда! Сейчас я прочитаю вам древесную проповедь...
Но в этот момент зазвонил долгожданный для ворон колокольчик мусорной