74 >

счастье.

     71

     Собственно, других птиц в Сворске не знали и в помине. Зато лоснящихся,
жирных,  как  индейки,  ворон летали  такие  тучи,  что  приезжему  человеку
казалось, будто он попал в город, где, кроме падали, ничего нет. Вороны были
большие и наглые. Если им наступали на хвост, могли ответно  цапнуть не хуже
собаки.
     Поэтому,  когда из дома вышел ван дер Югин со скворечником под мышкой и
с тушем на  губах, a за ним -- Сусанин, передвигавший ботинки, как коньки, и
Антонина, озорующая молотком, бабки посмотрели на  всю троицу с подозрением.
Даже  пятилетний  Вова  раскрыл  рот  и положил в  него  приготовленного для
Встенкина  червяка.  Даже  Вова знал,  что вороны живут на гнездах,  и самую
дохлую  из  них не  втиснешь  в дырку скворечника, а если просунешь каким-то
чудом, то получится не птичий домик, а птичий гробик.
     На лице Сусанина было  написано блаженство. Он мечтал походя о том, как
пригвоздит скворечник к дереву  и на его  плечо сядет благодарный голубь. Да
хоть воробей!  Лишь бы с  прилета новой  породы  пернатых началась новая эра
Сворска.  "Мне нужна эта птица как глас неба,  приветствующий мои действия",
--  думал Сусанин,  хотя  был политеистом и его  олимп  нависал над  газовой
плитой в кухне и громко жужжал, когда работал. Как древний грек, Адам кормил
своих богов дымом и запахом жареной пищи, а как древний  римлянин, готов был
назвать  олимп любым именем,  хоть "Запахоуловитель  ЗУ-16". И  если  жертва
подгорала, то  Фрикаделина  злилась,  а  Сусанин  радовался.  "Путь  к  душе
божества лежит через его желудок", считал он.
     Не пройдя и двадцати  шагов,  Адам остановился у первого  же дерева  и,
подтянув штаны, стал карабкаться вверх.
     --  Давай  здесь!  Смотри, как  красиво!  --  сказал  Адам и  прислонил
скворечник к стволу.
     -- Выше, папа.
     Сусанин послушно залез повыше.
     -- Здесь?
     -- Здесь дупло. В нем поселится кошка и съест птенцов. Еще выше.
     Услышав   о  кошке,   которая  поселится  в   дупле,   бабки  испуганно

Следующая

74 >