Владимир Бацалев. Кегельбан для безруких. Запись актов гражданского состояния -
49 >
-- В самом деле? -- спросил Подряников и закричал: -- Эй, Незабудка, ты
чем сегодня разбавляла пиво?
-- Сегодня не разбавляла, -- ответила Незабудка, -- я сегодня не
доливаю.
-- Тогда я требую долива! -- объявил Подряников.
Все пьяницы посмотрели на него, как на сумасшедшего, я даже Незабудка
посоветовала:
-- А ты сходи в туалет к умывальнику и долей себе из-под крана.
-- Знаете, о чем я подумал у стойки? -- спросил Миша Путаник: -- Может,
мне собрать всех вас в труппу и попробовать еще раз поставить какой-нибудь
спектакль.
-- А я вас не знаю, -- сказал посрамленный, но не павший духом
Подряников. -- Кто вы такой? Где вы работаете?
-- А вам и не надо его знать! -- сказала Кавелька. -- Кто вы такой,
чтобы его знать?
Она готовила себя в невесты Путанику и от всех скрывала, что он
неудачник. Хотя чего в Сворске утаишь? Да и Миша был не бич какой-нибудь, а
штатный режиссер Дома культуры при заводе резиновых металлоизделий имени VI
областной конференции (кто там собирался -- народная память стерла). Но за
десять лет титанического труда Путанику не удалось поставить ни одного
спектакля, не считая двух детских утренников, после которых мамаши со
слезами на щеках кидали его хрупкое тело к люстре и, пока тело находилось в
полете, стирали пальцами слезы. В одном из этих утренников Марина играла
Настасью Филипповну.
Путаник погибал от общественного бессилья. Добровольные золушки и
пасынки Мельпомены, которых он вербовал по законам социалистического
реализма прямо у раскаленных заводских печей, не вытягивали даже "Премию",
где, казалось бы, им и перевоплощаться не надо. Ансамбль самодеятельных
артистов распался при распределении ролей: все хотели изображать секретаря
парткома и никто -- отказываться от премии, просто язык не поворачивался
ляпнуть такое. С тех пор Путаник с завидной регулярностью, приближающейся к
ритму жизни Бутылки, разменивал непригодившийся в Сворске талант на пиво.