Владимир Бацалев. Кегельбан для безруких. Запись актов гражданского состояния -
42 >
никакой ход событий не предскажешь, нет даже уверенности, что вообще будет
какой-то ход, хоть на месте. Зато финиш все знают: "Никто не вечен под
луной".
Новоявленный первый секретарь тоже окончил один из университетов
страны, и гордость университетским образованием распирала его грудь. Только
взращенные там орлы годны для власти, считал он. Выяснив, что в доверенном
ему районе лишь два человека имеют схожий диплом, одного из них он
рекомендовал директором бани, а другого -- типографии, но сначала подержал
обоих при себе на должности референта -- так ему понравилось в кругу
"орлов".
"Нам нужны на руководящих постах не просто грамотные", но
высокообразованные кадры, -- докладывал он на партбюро, -- и я не хочу
терпеть заведующим районо человека, который не знает, сколько лет длилась
Семилетняя война".
Казалось, Сворск с таким руководством в кратчайшие сроки совершит еще
одну научно-техническую революцию и утрет сопли японской промышленности, на
худой конец, расцветет садом Академа, в котором философов вырастет больше,
чем таксистов и отставных военных вместе взятых. Но ничего, даже отдаленно
подобного, не произошло: НТР благополучно завершилась тем, что на химзаводе
вместо удобрений стали делать расчески для собак, как и при предпредыдущем
секретаре, а культурная революция и вовсе локализовалась в бане, весь
персонал которой, включая гардеробщика, имел или получил в процессе работы
высшее образование; и заведующий районо продолжал посапывать в кресле,
оставаясь в полном неведении о длительности Семилетней войны
Сворск мирно спал, убаюканный призывами и уверенный в завтрашнем дне.
От перемены секретаря он просто перевернулся на другой бок, и лишь Адам,
оказавшись вблизи власти, вдруг стал мечтать о том, чтобы встряхнуть его
хорошенько. Сворску на это было наплевать: пусть мечтает. Но Адаму все
представлялось в фантастическом виде.
Люди тянутся ко мне, как ржавые железки на свалке к электромагниту, --