35 >

     Дома я переодеваюсь в тренировочное и иду к Чертоватой.
     -- Я всех обзвонила,  кого могла,-- говорит  она.-- Только восемнадцать
банок. Остальное деньгами отдам.
     -- Нет, будешь должна две банки.
     -- Спекулянт чертов! -- обзывает меня Любка.  Да  таким тоном, словно я
отца родного зарубил.
     Дура!  В наше время кто  не спекулирует,  тот пустые бутылки подбирает.
Однажды  я посчитал, какой  процент  товаров куплю,  придя  в магазин  не  с
черного хода, а с  парадного,  и  с  директорским окладом  в кармане.  Цифры
получились страшные: из продуктов -- десять процентов, а из текстиля -- два!
Лучше всего дело обстояло с мебелью,  но  это потому, что мебель не возят из
Америки, и  я ее ни разу не покупал, только собирался. Вот и получается, что
государство не может удовлетворить даже  четверти моих  потребностей. Почему
же я должен  жить нищим и отдавать ему свои  способности? Уж лучше применить
их в подпольном бизнесе...
     От Чертоватой,  занеся икру, я иду к  Сусанину.  Еще не дойдя до двери,
слышу, как он звонко хохочет. К моему удивлению, он один в квартире.
     -- Над чем вы смеялись?
     -- Да так, вспомнил, какие веселые истории нафантазировал вам сегодня.
     --  Вот  статья  о  вас.  Посмотрите,  может,  чего поправите.  Сусанин
пробегает ее взглядом по методу скоростного чтения.
     -- Я все думаю, зачем прилетают потомки? -- говорит он.
     -- Я не знаю,-- отвечаю я.
     --  А вы любите, Саша, купить билет  в кино и похохотать пару часов над
какой-нибудь пошленькой комедией?
     -- Люблю.
     -- Вот и они -- такие же люди,-- говорит Сусанин.-- В вашей статье есть
ошибки. Во-первых, начать надо  так: "Все, чего мы достигли,--  это творения
советских людей..." Во-вторых, почему  вы не  написали,  что в моем кабинете
висит портрет генерального секретаря? Обязательно напишите: "На каждой стене
--  по  портрету,  и  еще  один лежит  под  стеклом".  В-третьих,  объясните
где-нибудь, почему меня  зовут  то  Адам Петрович,  то  Виктор Борисович, то

Следующая

35 >