Владимир Бацалев. Кегельбан для безруких. Запись актов гражданского состояния -
31 >
выкупило. Но работа сделана, на помойку плакаты не выкинешь. А завтра
приедет комиссия. Чтобы она эти и плакаты не увидела, мы их и отправили в
Каракумы. Если там они не нужны, их вернут, и мы подумаем, кому послать их в
следующий раз. Но ревизору придраться будет не к чему -- продукция
реализована. Точно так же я поступил с полсотней ролей бумаги, которые
прибыли вчера и которыми вы так любите спекулировать. Они уже едут во
Владивосток. Разгружать сейчас нам некуда, а за простой вагонов надо платить
бешеный штраф. Гораздо дешевле оплатить переезд в другой конец Советского
Союза. А когда бумага вернется, мы уже построим склад, который сгорел в
прошлом году.
-- Если я напишу о том, что слышал, вас уволят.
-- Не уволят -- вашу статью не напечатают,-- отвечает Сусанин.-- Я
запрещу ее набирать.
-- Так расскажите мне что-нибудь, о чем можно писать.
-- Ну напишите, что вчера ко мне приходила посетительница, и, пока мы
беседовали, из приемной украли ее ондатровую шапку, и я, добрая душа, дал ей
двести рублей из собственного кармана.
-- Это, действительно, так?
-- Нет, конечно. Жена выгнала бы меня из дома, если бы я так сделал. Я
составил липовый трудовой договор через подставных лиц.
-- Вопрос в лоб: "За что вас любят подчиненные?"
-- Ответ по лбу: "За то, что я директор. Вот вас, Саша, любить некому.
Завидуйте мне, но хорошей советской завистью..."
-- А на химическом заводе рабочие готовы сожрать директора с потрохами.
-- Потому что он не разрешает воровать спирт.
-- А вы сталкиваетесь с проблемой производственного алкоголизма?
-- Но вы же работали здесь, Саша, и сами прекрасно знаете ситуацию. В
рабочее время я не запрещаю пить только грузчикам и главному бухгалтеру.
Грузчики разбегутся в противном случае, а главбуха выгодно держать пьяным
мне: трезвый он кричит, что своими аферами я доведу его до тюрьмы. Но это
ложь. Я -- не аферист, я -- романтик.
-- А остальные на рабочих местах не употребляют?