97 >

опарафиниться на  людях  -  на  земле  потом,  сволочи,  житья  не  дадут,
приколами забодают!
     Даже Азарий не сдержался, громыхнул в стену.
     - Парашу давай, начальник! А то ваше дерьмо жрать не будем!
     На  экране  телевизора  между  тем  тоже  показывали  обед:   толстый
таможенник никак не хотел есть черную икру ложкой и просил хлеба -  те  же
проблемы, что в космосе...
     Гуманоиды почему-то никак не  хотели  проявлять  свою  расписанную  в
газетах гуманность. Тимоха тем временем доел содержимое  большого  туба  и
переключился на маленькие.
     - Ну и гадость! - кряхтел. - Сопли! Самые натуральные!
     - А у нас в "мабуте" тридцать  банок  тушенки  осталось,  -  тоскливо
протянул голодный Лобан. - Она хоть и китайская, да все-таки земная.
     - В принципе, и к такой пище можно привыкнуть, - сыто рыгая,  сообщил
Тимоха и уселся в кресло. - Помаешься года три и  привыкнешь.  Голландское
дерьмо же кушаем, ничего...
     И подскочил вдруг, будто его снизу шилом кольнуло.
     Сидение кресла раздвинулось  и  обнажился  серебристый  металлический
унитаз, встроенный в единственную толстую ножку.
     - Говорю же - сервис!  -  вдохновился  Лобан  и  набросился  на  свои
тюбики. За ним вся десантура, и ждать не стали, когда пройдет два часа и у
Тимохи пойдет процесс.
     Космическую жратву умяли в минуту - жевать-то не надо. И оказалось не
так уж плохо, как утверждал  испытатель.  Тут  же  расселись  по  креслам,
приготовились на всякий случай. Один  Азарий,  словно  часовой  на  посту,
остался у иллюминатора, любуясь звездами и бесконечным пространством.
     - Ешь, звездочет! - предложил Лобан. - Да закрой  эту  дыру  на  фиг!
Когда ее не видно, вроде и жить можно.
     Азарий даже взглядом его не удостоил. Между тем обед и индивидуальные
сортиры подняли тонус команды на знакомый послеобеденный уровень:  Кое-кто
уже и дрыхнуть изготовился, откинувшись на спинку, которая тут же норовила
принять  горизонтальное  положение,  едва   коснешься   головой.   Старшой

Следующая

97 >