Сергей Алексеев. Пришельцы -
87 >
суток, причем средь бела дня, что было вовсе нежелательно, однако
оставлять Татьяну в одиночестве, хотя бы на два-три дня, было опасно. Чего
доброго приедешь, а она объявит, что летала в космос, на какой-нибудь
Гомос, где люди живут в построенном коммунистическом обществе...
С Ромулом пришлось разыграть небольшой спектакль прямо в медпункте.
Нацеловаться возле приоткрытой двери, за которой, насторожив локаторы,
сидела пожилая санитарка, нашептать друг другу всяких нежных и томительных
слов, от которых тело охватывало непроизвольное возбуждение, сунуть в
трусики письменное задание и маяться, десять раз возвращаясь от порога.
- Ну иди, иди, милый! - с болью и страстью стонала агент Ромул. - У
меня столько работы. А вечером еще ехать, в одной деревне тут бабушка
заболела. Так что ночью не приезжай...
Вернувшись из Верхних Сволочей, Поспелов подготовил шифрованную
депешу Зарембе и отправил по экстренной связи. Татьяна, передавая
сообщение, как-то выразительно посмотрела на Георгия, и он мгновенно
вспомнил о своем обещании дать добро на приезд "сына" и "тещи".
Благоприятного времени вроде бы пока не предвиделось, напротив,
ситуация становилась все жестче, требовала много времени, но в глазах
"жены" угасала надежда; она догадывалась, что события в "бермудском
треугольнике" начинают закручиваться в тугую спираль. Наверное, поэтому и
переживала тоску, усиливающуюся от одиночества, тоску материнскую, и не
удивительно, что у нее начинались "глюки"...
Поспелов подал ей шифроблокнот.
- Сочиняй сама, у меня фантазии не хватает!
Наверное, она давно уже сочинила текст, перевела его на язык цифр и
мысленно передала в эфир. Она старалась сдерживать чувства, но глаза тихо
улыбались и ласкали его лицо.
Забытое в хлопотах хозяйство нещадно визжало на улице и требовало
пищи. Поспелов с тоскливым вздохом отметил, что на ферме при его
"распутной" натуре лучше всего держать пасеку: поставил ульи весной и