Сергей Алексеев. Пришельцы -
46 >
человеку, не приспособленному к хуторской "финской" жизни на особицу,
человеку, древними корнями напрочь привязанному к общинной жизни,
вероятно, было трудно, если вообще возможно.
Ощущение пустоты, глуши и безлюдья отчегото начиналось вечером, когда
солнце садилось за сопки и багровые отблески покрывали каждый бугорок на
земле. В полном безветрии природа замирала, настораживалась, вслушивалась
и дичала: чернела голубая вода, чернели золотые стволы старых сосен, и
по-весеннему зеленеющее поле напитывалось мраком, расплывалось неясными,
бегущими тенями.
Здесь было очень легко напугать себя, вызвать щемящий, необъяснимый
страх, испытанный разве что в раннем детстве. Пробыв всего сутки в Горячем
Урочище, Поспелов успел почувствовать и понять, отчего бывший хозяин
Ворожцов, вложив в ферму много денег и труда, все-таки не вынес одинокой
жизни и бежал, отдав свое детище за совсем не большую сумму. Поди, еще и
радовался, что нашелся ненормальный, согласившийся жить в этом
первозданном, но увы! - неуютном месте.
А так бы вообще все прахом пошло...
Однако предаваться чувствам и собственным ощущениям в первые недели
жизни в Урочище особенно-то было некогда. Следовало оправдывать легенду,
отработанную в конторе, то бишь обзаводиться скотом, ремонтировать
технику, пахать и сеять ячмень и овес на фураж. Одним словом, внушать
своей ежедневной жизнью, что на ферму пришел настоящий хозяин. По новым
документам Поспелов был уроженцем Карельской АССР из города Кондопога, а
его жена Татьяна, финка по национальности, из Сортовалы. То есть не чужие
пришли в эти земли обетованные, а как бы свои, волею судьбы унесенные
когда-то в дальние края.
Конечно, в течение нескольких дней пришлось обставлять и обустраивать
дом, и, главное, наделать удобных тайников, где следовало спрятать до
времени большое количество аппаратуры, спецтехники, в том числе и
компьютер, поскольку для начинающего фермера держать его открыто было бы