Сергей Алексеев. Пришельцы -
20 >
Леша. - Мозги не пудри! Прыгать надо!
Он стал пристегивать лямки спасательного парашюта, болтавшиеся на
ручках кресла, торопился, получалось вкривь и вкось...
- Попробуй связь! - хотел отвлечь его Дитятев. - Может, появилась...
- Нет связи! Как только потерялась - все понял. Я все понял!
- Что ты понял? Дуралей...
Леша приподнялся в кресле и боком, вниз головой вывалился из кабины в
салон.
Сорвавшиеся с его головы наушники хлестанули летнаба по лицу.
- Назад! Назад, сказал! - рявкнул он. Но даже обернуться не мог,
словно пригвожденный к креслу этим заиндевелым стержнем.
Пилот уже открыл дверь и висел в проеме, обдуваемый ветром. И был
почему-то в одних носках...
Дитятев не видел, как он прыгнул. Каким-то странным образом пошло
время - толчками, пунктирной линией. Потом, кажется, и вовсе остановилось.
Краем глаза он заметил, что в салоне уже никого нет и некому закрыть
дверь.... Не выпуская штурвала, он попробовал включить триммер, однако
что-то сломалось, или он сам что-то делал неправильно - плохо слушались
пальцы. Потом хотел набросить на плечи лямки парашюта, но вдруг увидел
впереди, прямо по курсу, взлетно-посадочную полосу: белесые прямоугольники
бетонных плит уходили к горизонту и, нагретые за день, исходили
колышащимся маревом...
Поспелов давно чувствовал, что из родного отдела надо куда-нибудь
уходить. Тучи над головой сгущались с нарастающей силой после каждой
операции, в результате которой появлялись трупы. Специальный прокурор
выносил вердикты о правомочности применения оружия и всякий раз задавал
один и тот же вопрос:
- Почему преступников у нас судит не суд, а старший разведчик
Поспелов?
А потом, когда случалось встретиться один на один, говорил мягче, но
зато определенней:
- Уходи ты куда-нибудь в дежурную часть! Не видишь, над тобой висит
рок. Тебе нельзя стрелять. Судьба, брат, вещь серьезная.
Спецпрокурор исповедовал религию фатализма. И был прав, когда после