Сергей Алексеев. Пришельцы -
11 >
широкие просеки, рыли лопатами или пускали встречный пал.
Всего-то и удовольствия было - минуты три-четыре, пока летишь над
тайгой под пестрым ярким куполом, причем удовольствия тщательно
скрываемого, поскольку щенячий восторг не котировался и мог стать причиной
унижений и насмешек среди бузотеров и горлопанов. Ловить "кайф" от прыжка
позволялось втихушку.
И все его ловили. При всем каторжном труде, парашютистов считали
лодырями и бездельниками: полетают пожароопасный период летом месяца два,
прыгнут раза по четыре-пять, а остальное время лежат, водку пьют, дерутся
с местными парнями, в карты рубятся, ножи, топоры, пилы, кайлы и даже ломы
метают в стены своей конторы - болезненный атавизм, оставшийся после
службы в ВДВ: метать все, что втыкается. И зарплату получают каждый месяц
без задержек. На зиму так вообще расползаются по своим семьям и лежат уже
до весны. И стаж у них идет, как на фронте, - год за два...
Они же славы о себе и не собирались развенчивать, спали себе
по-братски, бок к боку в одной зыбке, висящей под небом, сопели, храпели,
причмокивали, не мешая тем самым друг другу, ибо от моторного рева все
равно ничего не слыхать. Сейчас двое из них - старший группы Лобан и
Азарий, двухметровый парень, вес которого едва выдерживал основной купол,
- были с перепоя, поэтому часто вставали воды попить; Паша недавно
женился, проходил испытания медовым месяцем и на патрулировании спал
беспробудно; трезвенник Тимоха этой ночью перекладывал печь у себя дома,
точнее, ломал старую, и к работе даже сажу не успел отмыть на руках, так и
дрых; молодняк - Шура с Игорем, еще армейские тельники не доносившие,
приперлись на базу под утро с дискотеки в сельском клубе. Успели
поплясать, помахаться, снять девочек-десяти классниц и нацеловаться так,
что и во сне продолжали обнимать парашютные сумки и чмокать оловянными
губами.
Начальник базы лесоохраны летнаб Дитятев тоже придремывал в пилотском