Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
96 >
соответствующие дружки. От благих его намерений и клятв остались только
корявые заявления в отделении милиции, где на него давно уже махнули рукой,
как на помощника в борьбе с преступностью, и старались только уследить,
чтобы он сам не совершил какого-либо преступления. Дважды за это время он
все же отбывал административные наказания за пьяные скандалы и драки, первый
раз семь суток, второй - пятнадцать. Силой Мухина бог не обидел, здоровяк он
отменный, к тому же задира и наглец, а когда напьется, то, говорят, такая в
нем лютая злость просыпается, что страшно к нему подойти - убьет. Семья от
него стонет и плачет. А слушается он, оказывается, только мать, в пьяном
виде даже больше, чем в трезвом. Мать - старуха молчаливая, злющая и твердая
как кремень. Жена уж сколько раз от Мухина собиралась уходить, но старуха не
отпускает, и та ей подчиняется.
Вот какие интересные подробности сообщает мне Гриша, пока наша машина
несется по знакомым, а потом уже и мало или совсем незнакомым улицам, то
ярко освещенным, людным, широким, а то и пустынным, полутемным, кривым и
узким.
Улицы становятся все темнее и пустыннее. Мы забираемся в какой-то
совсем далекий и удивительно старый район. Кругом лишь одноэтажные или
двухэтажные домики, длинные темные заборы каких-то складов и фабричонок.
Кое-где улицы вовсе не асфальтированы, и машину кидает на булыжных ухабах.
Водитель сбрасывает газ, и мы еле ползем, всматриваясь в названия улиц
на перекрестках и в номера домов. Прохожих не видно, и спросить дорогу не у
кого.
Изрядно проплутав по кривым темным улочкам, мы наконец обнаруживаем
нужный нам проезд. В нем всего-то два дома, а по другой стороне тянется
длинный, местами покосившийся забор. Один из двух домов тот, который нам
нужен. Вернее, номер тот, а под этим номером, оказывается, числится целых
пять или шесть "строений".
К счастью, здесь нам попадаются двое прохожих, и после осторожных, не
вызывающих подозрений и любопытства расспросов, ибо эти люди сами живут