Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
95 >
получается слишком... Ну, как бы это сказать? Личным, что ли. Словом,
неудобно.
И потому я звоню только домой, своим старикам. Тут можно быть деловитым
и кратким. Мама, конечно, первым делом спрашивает, хорошо ли я одет, и дает
всякие ценные советы, как уберечься от простуды, хотя я прекрасно понимаю,
что ее куда больше волнуют неведомые и потому кажущиеся особенно опасными
события, в которых я этой ночью должен участвовать. Мама никак не может к
этому привыкнуть.
После меня звонят по очереди домой все участники этой ночной операции.
Я тем временем проверяю пистолет, которым, слава богу, давно уже не
пользовался. Будем надеяться, что и на этот раз воспользоваться им не
придется. Тем не менее проверяю я его весьма тщательно.
И вот мы едем с Гришей в дежурной машине по вечерней, залитой огнями
Москве. Путь наш далекий, в сторону Южного порта и еще дальше.
За это время Гриша успевает мне кое-что рассказать о Федоре Мухине. В
местном отделении милиции его, оказывается, хорошо знают. Это отпетая
личность. У него уже есть судимость за кражу, и он около трех лет отбывал
наказание в колонии. Прописали его снова в Москве, только поверив его
клятвенным заверениям, устным и письменным, что он не только сам ничем
больше не нарушит общественный порядок, но и бывшим своим дружкам не
позволит это делать. Не последнее значение имело и то обстоятельство, что в
Москве проживала его семья - старуха мать и жена с двумя детьми. Мыслимое ли
дело было им сниматься вслед за ним в чужие края? А с другой стороны, факты
подтверждали, впрочем, и так очевидную истину, что человек, возвращаясь из
заключения в родную семью, в знакомый коллектив на работе, легче становится
на ноги, чем один-одинешенек в чужом городе.
Однако с Мухиным все получилось неудачно. Вернулся он домой года два
назад. На фабрику, где раньше, до ареста, работал слесарем, он поступить не
пожелал. Стал перебиваться случайными заработками, пьянствовать, появились и