Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
80 >
расчетлива. Это я уж так вам сказал, чтобы не вдаваться. А Нина еще и хитра,
и завистлива, и жадна. Она всюду только выгоду ищет. Я ведь обеих девочек
превосходно знаю. Наталья Максимовна не один год у нас в поликлинике
процедурной сестрой проработала. Да, так вот, Нина... Она и замуж вышла,
думается мне, не без расчета. Муж-то ее какой-то немалый пост занимает по
торговой части. Ну да ладно, - неожиданно спохватывается он. - Разболтался.
Уж извините великодушно. Старость, она удивительно болтлива, сам замечаю.
Никогда прежде таким не был, уверяю вас.
Он, по-моему, и обаятельным таким раньше не был. Встречаются, знаете,
лица у стариков, которые только годы, кажется, сделали такими милыми и
мудрыми. Вот и Валериану Афанасьевичу ужасно идут и эта седая, всклокоченная
грива волос, и старомодный костюм с цепочкой часов, и пенсне, которые давно
уже никто не носит, и я их видел, кажется, только у Чехова на портрете.
- Спасибо вам, - говорю я. - Все, что вы мне рассказали, нам очень
пригодится. Мы должны точно установить, что случилось с Верой.
- Ну да, ну да, - кивает седой головой Валериан Афанасьевич. - А как
же? Иначе нельзя. Дело у вас такое. Святое дело, справедливое. И не легкое,
само собой. Как же тут не помочь, разрешите спросить? Это же просто...
непорядочно.
- К сожалению, это еще не всем понятно, - говорю я.
- Господи, да что же может быть справедливее, чем покарать за
злодеяние? - удивленно восклицает Валериан Афанасьевич, и круглое румяное
лицо его неожиданно становится серьезным. - Человек должен жить свободно,
безбоязненно. Он для этого создан. Он без этого не может человеком себя до
конца ощущать.
- Это верно, - соглашаюсь я. - Человек должен жить безбоязненно. Это
самое главное.
- Именно это, - кивает седой головой Валериан Афанасьевич. - И не
только безбоязненно думать или говорить, что думаешь, но и поступать. Не во
вред другим, понятное дело. Скажем, куда-то ехать, где-то жить, где-то