Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
79 >
несчастье...
- Вы давно ее знаете? - спрашиваю я.
Валериан Афанасьевич вздыхает:
- К вашему сведению, я на этом участке уже двадцать семь лет. И мать
их, Наталью Максимовну, прекрасно помню. А вот отца, признаться, не
запомнил. Как Вера-то, младшая, родилась, так он чуть не через год пятки
салом смазал.
- А Нину, конечно, знаете?
- Ну как же. Год как замуж вышла. В Подольск, к мужу, переехала.
Ребенка ждет.
- Мы не знаем, как ее отыскать. Надо же ей сообщить о случившемся.
- Да проще простого. Я вам адрес дам. Она меня как раз с минувшим
праздником поздравила, открытку прислала. Только вот... - Он нерешительно
умолкает и с тревогой смотрит на меня. - Как ей сказать? Это же травма
какая.
Он достает огромный белый платок и, сняв пенсне, трубно сморкается,
потом вытирает красную, в складках шею.
- Хотя Нина отнюдь не сентиментальна, - неожиданно добавляет он,
засовывая платок в карман брюк. - Сугубый прагматик, если угодно. Дитя века.
Характер, между прочим, прямо противоположный Вериному.
- Как вы это объясните? - заинтересованно спрашиваю я. - Вот мы
говорим: все зависит от воспитания. А в данном случае? Одна семья, одни
условия воспитания, достаток один, двор, школа одни и те же, а характеры-то
оказались разные. Чем вы это объясните?
- В данном случае только наследственностью, милостивый государь, -
качает седой головой Валериан Афанасьевич. - И потому в идеале, я бы сказал,
надо детей в семье воспитывать по-разному, в соответствии с их
наследственными чертами характера. Но, увы, сие пока невозможно в наших
условиях. Зачем далеко ходить? Вот вам Вера и Нина. Верочка вся была в
покойницу-мать. Тихая, сердечная, душевно тонкая. Ее исключительно добром и
лаской воспитывать надо было. Так покойная Наталья Максимовна только и
могла. Так обеих дочек и воспитывала. А Нину, между тем, надо было строго,
требовательно, даже сурово держать. Она, видите ли, не только деловита и