Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
73 >
неожиданно предлагает: - Может, я пойду, а? После обеда я у вас как штык
буду. Свеженький. Я ведь завсегда так. Меня до обеда лучше не трогай.
- Так у нас дело не пойдет, Жилкин, - говорю я. - Быстрее отвечайте на
вопросы, а там, может быть, и соснуть удастся. Полину Ивановну из четвертой
квартиры в доме напротив помните или нет?
- Ну, помню, помню, - сварливо отвечает Жилкин. - Холера старая. За
каждый гривенник торгуется. А у самой кажинный день засор. Спокою от нее
нет.
- А еще кто там живет, в той квартире?
- Да живут... - вздыхает Жилкин. - Только завсегда они, значит, на
работе. А так, конечно, живут. Чего им...
- И ни разу вы с ними не встречались?
- Ну, почему же это так - ни разу? - как будто даже обижается Жилкин. -
Одной там даже заграничный замок врезал. Только ей мало показалось.
- Это как понимать? - спрашиваю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не
улыбнуться.
- А вот так и понимать. Велела, значит, еще висячий повесить. То есть,
значит, петли под него врезать. Ну, и за все, понимаешь, дыней расплатилась.
"Ты, говорит, ее продай. У тебя ее с руками схватают. Она не наша, она,
говорит, с Ташкента". Ну, я и снес. Верно, дали неплохо. На две... этих...
хватило. Извиняюсь, конечно.
Я догадываюсь, что речь идет о второй Вериной соседке, работающей на
железной дороге. Но на всякий случай спрашиваю:
- Где же она работает?
- А с бригадой поездной мотается туды-сюды, значит. Очень даже
самостоятельная баба... и!..
Жилкин неожиданно громко икает, все его тщедушное тело сотрясается, и
он чуть не сваливается с краешка стула. Взмахнув руками и вновь утвердившись
в этом зыбком положении, он сердито бурчит:
- Ух, берет. Определенно соснуть надо...
- Уже скоро, - подбадриваю я его. - Так вы говорите, самостоятельная
она женщина?
- А то! Другой раз спросила, продал я ту дыню али нет. Сколько дали. И,
значит, еще мне две сунула, на продажу, - довольно толково поясняет Жилкин и