Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
71 >
телогрейку, под которой видна мятая и тоже старая клетчатая рубашка, брюки
вправлены в сапоги, в руках он мнет кепку.
Войдя в комнату, Жилкин поводит своим кривым носом, словно к чему-то
принюхиваясь, зыркает по углам хитроватыми черными глазками и
останавливается посреди кабинета, слегка колеблемый неведомым ветерком, как
бы недоумевая, двигаться ему дальше, к моему столу, или остаться на месте.
- Подходите, подходите, Жилкин, - говорю я. - И садитесь. Разговор у
нас с вами будет серьезный.
- А вот это уж ни к чему, я так скажу, уважаемый, - трудно, с натугой
рокочет Жилкин, не двигаясь с места. - Никаких разговоров, очень прошу.
Я даже не ожидал, что у такого тщедушного человечка окажется такой
густой и могучий бас.
- Все-таки поговорить нам придется, - весело возражаю я. - Откровенно
поговорить, Жилкин, по душам.
- Душа у меня сейчас разговору не приемлет, - Жилкин решительно крутит
кудлатой головой. - Не в себе она.
- А что же ваша душа приемлет? - невольно усмехаюсь я.
- Ей бы сейчас, извиняюсь, соснуть. Вот это да. Это как раз что ей
нужно, горемычной.
И он для убедительности блаженно прикрывает глаза.
- Ничего не выйдет, Жилкин, - уже строго говорю я. - Садитесь, и будем
говорить.
Он безнадежно вздыхает и, колеблющейся походкой приблизившись к моему
столу, осторожно опускается на самый кончик стула, двумя руками при этом
почему-то придерживая стул.
Я строго смотрю на него, и Жилкин виновато отводит глаза, словно
заранее совестясь предстоящего разговора.
Я все так же строго спрашиваю:
- В доме семнадцать, напротив вашей конторы, бываете? Правда, он не
вашего ЖЭКа.
- Чего?.. - непонимающе спрашивает Жилкин и растерянно смотрит на меня.
Он не ожидает такого вопроса, он считает, конечно, что разговор
начнется и будет вестись вокруг вещи, которую у него отобрали. Я и
рассчитываю сейчас именно на внезапность и еще на некоторую затуманенность,