Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
62 >
привычно овладевает разговором. Предварительно мы с разрешения хозяйки
закуриваем, и Меншутин, удобно откинувшись на спинку кресла, принимается
вещать:
- Разрешите мне, уважаемый Виталий Павлович, предварительно вам кое-что
пояснить. Собственно говоря, я должен был это сделать еще там, - он небрежно
машет рукой, - при первой нашей встрече. Вот. Дело в том, что у Верочки были
весьма сложные и, я бы сказал, хлопотливые обязанности, и вы должны ясно
представить себе их. Должны представить ее рабочий день, выявить весь круг
ее обязанностей, четко понять предъявляемые сегодня высокие требования к
должности секретаря. Вот. Я подчеркиваю: именно сегодня, в эпоху
научно-технической революции, когда все звенья неимоверно усложнившегося
административно-управленческого аппарата требуют особой четкости, ритма,
деловитости, образованности, широты мышления от каждого работника, а
главное, конечно, идейной, политической зрелости. Вот. Без усвоения этих
основ, я бы сказал - азов нашей работы вы не сможете понять психологии,
нервной нагрузки, уровня ответственности сегодняшнего советского специалиста
- управленца вообще и Веры в частности. А понять вам ее психологию,
например, необходимо. Ибо раскрытие любого преступления невозможно без
проникновения в эту сферу. Вам это следует всегда иметь в виду. Вы меня
понимаете?
- Да, конечно, - киваю я в ответ, с тоской и раздражением думая о том,
что мне, вероятно, не скоро удастся выбраться из этого словесного потока, и
чувствуя, как от тепла, покоя и усталости у меня начинают слипаться глаза.
Я поспешно закуриваю новую сигарету. Что-то мне подсказывает, что не
следует прерывать Меншутина и надо заставить себя внимательно слушать, ибо
когда человек говорит так много, то среди вороха пустых, громких, хвастливых
слов может промелькнуть и что-то полезное, ведь этот человек хорошо знал
Веру, ее окружение на работе и саму эту работу.
И я с огромным усилием заставляю себя сосредоточиться на том, что так