Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
48 >
- Как? Вот что устала, что... ну, так конкретно она больше ничего не
говорила.
Люба немножко растеряна.
- А вы не знаете, - снова спрашиваю я, - как к ней ваш начальник
относился?
- Станислав Христофорович? Он вообще очень деловой, справедливый,
выдержанный, и все его уважают.
Люба оглядывается. Мимо нас снуют люди.
- И Вера уважала?
- Наверное. Мы об этом с ней не говорили.
- Не ухаживал он за ней?
- Ой, что вы! Он же совсем пожилой, - Люба скромно опускает глаза. -
Ему, наверное, пятьдесят лет. И у него семья.
Я невольно усмехаюсь.
- Всякое, знаете, бывает.
- Да, да. Конечно, бывает. - Люба оживляется. - Я тоже знаю такие
случаи. Ей двадцать, а ему пятьдесят. И безумный роман. Прямо как Мария и
Мазепа. Помните? - Она слабо улыбается. - Только тут ничего подобного не
было. У любой нашей девочки спросите.
Я смотрю на часы. Подошло время моей встречи с товарищем Меншутиным, о
которой я еще утром с ним условился. Поэтому я прощаюсь с Любой, и она,
застенчиво кивнув мне в ответ, исчезает за дверью.
А я направляюсь по коридору к кабинету Меншутина.
В приемной обращаю внимание на девушку, сидящую за столиком секретаря.
Совсем юная, худенькая, стриженная "под мальчика", с тщательно выложенными
на висках локонами, в красивом черном платье, она строга и совершенно
неприступна, всем своим видом она как бы говорит входящему: "И не думайте ко
мне приставать с глупыми и неслужебными разговорами, я очень занята, у меня
очень важная работа, и мне не до пустяков". Но эта чрезмерная строгость идет
у нее, как мне кажется, от непривычки к новой работе, к окружающим людям, от
неуверенности в себе. А вообще эта девушка любит смеяться, но сейчас ей
страшно, я по ее глазам это вижу.
Чтобы не смущать юную секретаршу, я выполняю ее немой приказ и
сдержанно прошу доложить начальству о моем приходе. Девушка бросает на меня
по-детски любопытный взгляд и торопливо исчезает за дверью.