Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
44 >
мама и папа.
- Перестань, - резко обрывает ее первая и снова обращается ко мне: - И
вообще, если хотите знать, тут я виновата, а не Люба. Это я музыканта того
нашла.
- Да что вы! - восклицаю я. - Какие еще сапожки? Я даже понятия о них
не имею... - И, в свою очередь, обращаюсь к Любе: - Если бы вы были
мужчиной, - говорю я ей, - то я бы предложил вам выйти покурить.
- Вы и сейчас можете мне это предложить, - отвечает она, доставая из
лежащей на столе сумочки пачку сигарет и изящную зажигалку.
Люба легко поднимается, и я галантно пропускаю ее вперед. У нее
совершенно идеальная фигурка и стремительная походка, которую не портят даже
огромные, неуклюжие "платформы" на ее точеных ножках.
В коридоре мы действительно закуриваем, пристроившись возле окна, и я
уже совсем другим тоном спрашиваю Любу:
- Скажите, вы очень дружите с Верой Топилиной?
- Да. А что случилось?
- Последний раз когда вы виделись?
- Мы?.. В понедельник. Вере пришлось последний день работать. И
зарплату надо было получить. А во вторник она собиралась за путевкой. Ей
обещали, в Тепловодск.
- Не очень-то подходящее время, а? Конец ноября.
- Что делать. Вере надо лечиться. И Тепловодск ей очень помогает. Но вы
не ответили. Что-нибудь случилось?
Я со вздохом киваю в ответ:
- Да, Люба. Случилось. Вера погибла.
- А!..
Люба прижимает ладонь ко рту и смотрит на меня расширенными от ужаса
глазами, потом, запинаясь, спрашивает каким-то сдавленным шепотом:
- Как... погибла?.. Что вы говорите?..
- Ее тело нашли утром, во вторник. В котловане одной стройки. Это или
убийство, или самоубийство. И случилось вечером, в тот самый день, когда вы
ее видели.
- Нет, нет, - машет рукой Люба. - Какое там самоубийство? Она же
собиралась лечиться. Она выздороветь хотела. У нее и в мыслях не было, что
вы...
Слезы текут по Любиным щекам, она ищет платок, но он остался в сумочке
на столе. Тогда Люба отворачивается к окну и судорожно всхлипывает.