Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
42 >
окружающих домов. И вовсе не каждый, между прочим, будет от этого в
восторге. Вот такая наша работа. Романтики в ней гораздо меньше, чем может
показаться с первого взгляда. Словом, дел здесь еще много. Но меня ждут в
другом месте, и мне не терпится побыстрее туда приехать.
Простившись с ребятами, я иду по коридору к выходной двери и по пути
обращаю внимание на массивный замок, висящий на двери одной из комнат.
Случай, надо сказать, уникальный. Такие замки висят на амбарах или
индивидуальных гаражах. Методом исключений я прихожу к выводу, что этот
замок принадлежит неведомой мне еще Надежде и ее мужу Петру,
железнодорожникам, в данное время находящимся в очередных рейсах. Уникальный
замок на их двери западает мне в память.
Спустя полчаса я уже стою в толпе прохожих на широченном тротуаре и,
запрокинув голову, рассматриваю громадное, из стекла и бетона здание, где
еще совсем недавно работала Вера Топилина. Небольшая площадка перед главным
подъездом забита машинами, они рычащим стадом вползли и на тротуар позади
меня, нас разделяет лишь ряд чахлых, недавно посаженных деревцев,
опирающихся на высокие колья, вбитые в землю рядом с ними. Падает густой
снег. И сквозь эту движущуюся белую кисею высокое, с зеркальными лентами
окон здание кажется сказочно воздушным и почти нереальным.
Я направляюсь к подъезду, сверкающему стеклом и начищенной бронзой,
пересекаю огромный, как вокзал, вестибюль, сдаю пальто в гардеробе и на
одном из бесчисленных лифтов мчусь вверх.
Далее мой путь лежит по широкому суетливому коридору, устланному
красной ковровой дорожкой, мимо высоких дубовых дверей с блестящими
бронзовыми ручками невиданной величины и, вероятно, стоимости.
В самом конце этого длиннейшего коридора я обнаруживаю нужную мне
комнату и, на всякий случай постучав, но так и не дождавшись ответа, толкаю
тяжеленную дверь, которая, однако, распахивается с неожиданной легкостью и