Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
37 >
ревности или мести окончательно не отброшены, хотя после того, что мы
обнаружили, вероятность их стала минимальной. Но Даже если их и отбросить
окончательно, все-таки кто-то был с Верой в тот злосчастный вечер, кто-то
безусловно знакомый, с кем она забрела на пустынную, полутемную улицу и
оказалась возле тех березок у котлована. Это или убийца, или важнейший
свидетель. Этого человека следует найти во что бы то ни стало среди,
вероятно, немалого числа Вериных поклонников и знакомых.
- Кого же из них вы знаете, Полина Ивановна? - повторяю я свой вопрос.
- Кого из подруг, из молодых людей?
- Кого знаю? - переспрашивает она. - Сейчас, милый, сейчас.
Старушка достает из кармана халата круглые очки в тонкой пластмассовой
оправе и деловито укрепляет их на толстом, пористом носу, словно без очков
этих она ничего вспомнить не в состоянии, в то же время это, очевидно,
означает, что со слезами покончено надолго.
Вслед за тем Полина Ивановна начинает медленно перечислять Вериных
подруг, которых она знает. Однако, назвав два имени, она умолкает, затем
снова повторяет уже названные имена, потом еще раз, но дальше двинуться ей
так и не удается. Всего два имени: Люба - сослуживица Веры и Катя - школьная
ее подруга. Если отыскать Любу, вероятно, труда не составит, то Катю -
значительно сложнее, ибо ли ее фамилии, ни адреса Полина Ивановна не знает,
а ведь Катя скорей всего наиболее близкая из подруг. Но сейчас меня заботит
совсем другое.
- Ну, а молодые люди, - напоминаю я. - Какие молодые люди приходили к
Вере?
- А никакие, - сердито отвечает Полина Ивановна. - Больно они ей нужны
были.
Эта неожиданная запальчивость меня слегка озадачивает. Может быть,
кто-то когда-то обидел Веру, обманул или как-то еще заставил ее страдать и
Полина Ивановна теперь не желает даже вспоминать того обидчика? Но если это
история давняя и уже, во всяком случае, закончившаяся разрывом, то...
Впрочем, всякое бывает в жизни. Даже мой не такой уж богатый жизненный опыт