33 >

закоренелый он  убийца.  Тут,  скорей всего,  имел место аффект,  помутнение
разума,  приступ внезапной ярости, и сейчас этот человек, наверное, мучается
и не находит себе места.
     Мне  становится удивительно легко и  уверенно на  душе.  Я  уже  кажусь
самому себе эдаким асом розыска, эдаким Мегрэ, черт возьми, для которого нет
тайн,  с  которым  советуется на  равных  Кузьмич,  а  полковник Коршунов из
министерства,  мой и Игоря давний кумир, приглашает меня к себе в помощники,
инспектором  по  особо  важным  делам.   Впрочем,   я  еще  подумаю.   Таким
начальником,  как наш Кузьмич,  тоже не бросаются, да и без Игоря работать я
не согласен.  Эх,  до чего же приятно мечтать в такие вот минуты! И от этого
очень  трудно удержаться,  когда  тебя  переполняет радость удачи,  грядущей
удачи, так будет точнее. И я полагаю, ничего плохого в этом нет.
     ...Кузьмич, правда, воспринимает мой оптимистичный доклад сдержанно, но
я вижу,  что и он доволен.  Да и как может быть иначе?  Вслед за тем Кузьмич
одобряет план  дальнейших действий,  он  даже не  вносит никаких изменений и
дополнений, что редко, надо сказать, случается, и отпускает меня.
     Вернувшись к себе,  я прежде всего внимательно проглядываю обнаруженные
в сумочке документы. Начинаю с паспорта. По имеющимся в нем записям я тут же
узнаю адрес Веры и  место ее  работы.  Ну-с,  а  что  мне  может сообщить ее
профсоюзный билет?  На всякий случай,  однако,  просматриваю к его. И тут же
настораживаюсь.  В  первый момент я  даже не  могу понять отчего.  И  только
спустя какой-то миг понимаю,  что внимание мое привлекли совсем свежие марки
членских взносов,  наклеенные там,  и какие-то пометки на них. Я пристальней
вглядываюсь в  эти  пометки и  наконец догадываюсь,  что  это числа,  и  тут
оказывается,  что  Вера  последние членские  взносы  уплатила в  день  своей
гибели.  Дальше в  сумочке я вижу комсомольский билет,  поспешно достаю его,
раскрываю,  сам  еще не  понимая,  что именно вдруг меня взволновало.  Так и

Следующая

33 >