32 >

     Мы  все  еще стоим в  котловане,  в  дальнем его конце,  за  краном.  Я
почему-то медлю отсюда уходить. Мне все время кажется, что я еще чего-то тут
не увидел,  на что-то не обратил внимания и чего-то не нашел. Но ведь ребята
из  отделения вчера  внимательнейшим образом осмотрели котлован и  ничего не
обнаружили.  Как  же  они  просмотрели  сумочку?  А  потому,  что  она  была
специально запрятана в  груду кирпичей.  И  она  бы  могла пролежать там бог
знает  сколько  дней,  если  бы  не  привезли сегодня  раствор и  рабочие не
принялись бы за кладку фундамента.  Кто же мог спрятать сумку -  убийца? Да,
конечно,  только убийца.  Больше некому.  Значит,  самоубийство окончательно
отпадает?  Пожалуй, что так. Но тогда какой может быть мотив этого убийства?
Насилие исключено.  Грабеж?  Но даже кошелек с деньгами остался в сумке,  не
говоря уж о кольце и часах.  Остается ревность,  месть или просто ссора.  Но
тогда убийцей должен быть человек, по крайней мере знакомый с этой девушкой,
а  скорее даже ухаживающий за  ней или даже ее  возлюбленный.  Такая славная
девушка,  почему бы ей и  не иметь возлюбленного?  Но зачем ему понадобилось
прятать сумку?  Чтобы не обнаружили документы?  Это,  между прочим, логично.
Что ж,  теперь связи убитой установить будет несложно,  а  следовательно,  и
обнаружить этого человека тоже.
     Мы с Сергеем выбираемся из котлована. Около вагончика я с ним прощаюсь.
Заходить мне  туда  больше нет  необходимости.  Я  спешу вернуться к  себе в
отдел,   доложить  обо  всем  Кузьмичу  и   начать  разматывать  клубок,   -
оказывается, совсем не такой уж запутанный клубок.
     Установим по  паспорту место работы и  место жительства Веры Игнатьевны
Топилиной и через два-три дня, ну, самое большее через неделю, в зависимости
от количества знакомств у  этой самой Веры Игнатьевны,  я  смогу рапортовать
Кузьмичу  о  раскрытии дела.  Преступник будет  разоблачен -  в  этом  я  не
сомневаюсь.  Ему некуда будет деться.  Я его обложу уликами. Да к тому же не

Следующая

32 >